От кого можно узнать подробности о Жадане? Кажется, Андрея хорошо знает Николя Дорошенко... Как же не хочется его видеть! Но все же придется.
Увы, встретиться с ним Лидии не довелось - прождав на следующий день некоторое время у дома вице-губернатора, своего соседа по поместью она так и не увидела.
++++
Андрей из дома Лидии поехал прямо к мадам Макаровой - как то так повелось, что от всех своих неурядиц он привык отвлекаться именно там. –
«Надо же, как меня угораздило, - размышлял он про себя. - Ведь давал себе слово не забываться, жизнь уже преподала раньше суровый урок».
Где такие, как мадмуазель Шеффер, а где он! Ничто, казалось бы, не предвещало такого исхода, даже увлечен серьезно не был, а теперь... Но какова Лидия Ивановна, а? Куда только девалась ее показная холодность? Он вспоминал, как трепетало в его руках ее гибкое стройное тело, какими жаркими и сладкими были ее губы.
"Что же мешает Вам просто быть счастливой, пани Шеффер? Какие призраки прошлого Вас окружают, в Ваши-то годы?"
Андрей сидел в рабочем кабинете мадам, подливая себе коньяку. Она не задавала лишних вопросов, но всегда умела выслушать. Связывавшая утончённого Андрея Андреевича с хозяйкой борделя давняя дружба была для многих непонятной, но только для тех, кто ничего не знал о его прошлом.
Но он не забыл, как она, зарабатывавшвя себе на жизнь древнейшим способом, когда-то помогла ему, подобрав на улице, истекающего кровью от ножевой раны, как отвела его в больницу для бедных, где его спасли врачи - настоящие энтузиасты своего дела. Он помнил страшные серые стены той больницы, отсутствие элементарных лекарств и гигиены. Эта больница существовала скорее вопреки обстоятельствам. С тех пор у Андрея появилась мечта - построить настоящую больницу, не уступающую тем, в которых лечились богатые, чтобы за лечение там не брали денег. И в скором времени он должен был взяться за осуществление этой мечты - земля под строительство уже была выделена администрацией города, сейчас разрабатывался проект, финансируемый Жаданом.
А мадам Макарова получила от него некоторую сумму денег, на которые смогла открыть собственное заведение в Киеве. Оно нередко использовалось Андреем для особых конспиративных встреч - ведь что может вызвать наименьшее подозрение, чем посещение молодым мужчиной публичного дома? В ответ городские власти закрывали глаза на некоторое нарушение правил в заведении новоиспеченной мадам.
- Андрей Андреевич, в каких облаках ты витаешь? - вернул его к действительности вопрос мадам. - Впрочем, понятно, можешь не отвечать - проблемы с новой пассией...
- Все то ты понимаешь, - только и смог улыбнуться Андрей.
Вот почему из всех приличных заведений Киева максимально комфортно психологически ему было именно в этом? Может быть, потому, что здесь были рады ему самому, а не приносимым им деньгам?
4.
Он собирался сегодня под вечер заехать за Лидией, чтобы вместе с нею ехать на бал, куда был приглашен. Но, приехав чуть пораньше, чем планировал, он ещё из-за двери услышал, как его нежная и трепетная Лидия распекает служанку:
- Ирка, ты что, совсем идиотка криворукая? Посмотри только, как ты выгладила это платье, куда я в нем теперь? Да ты сама меньше стоишь, чем этот китайский шелк!!!
Далее из совершенных уст следовали такие эпитеты, которые можно было услышать разве что от не очень трезвых посетителей трактира.
Опешив, Андрей сначала не поверил собственным ушам - как та женщина, которая одним взглядом приводила его в восхищение, может так себя вести с теми, кто от нее зависим? Одно дело - грубые беглые крепостные, от которых она, бесспорно, когда-то натерпелась, и совсем другое - ее собственные бедные служанки, чем они заслужили такое отношение? Он совсем уж было подумывал развернуться и ехать одному, когда к самым дверям выскочила та самая Ирка, с пунцовым пятном на щеке, явно следом от хозяйской пощёчины.
- Пани, к Вам гость пожаловал.
Если существовали какие-то способы убить романтический настрой у увлеченного Жадана, то этот, без сомнения, был самый верный.
- Андрей Андреевич, как я Вам рада, - Лидия выплыла ему навстречу в том самом шелковом платье.
Никакой сколько-нибудь заметной порчи в нем видно не было, и впервые в голову Жадана вместо обычного восхищения пришло понимание, сколько же трудов было вложено в эту великолепную внешность - прическа, платье, украшения...