Лидия правила лошадьми сама. Глядя на то, как нервно дёргается рука пытающегося закурить сигару Григория, она вряд ли бы решилась сейчас доверить ему вожжи.
- Там будет слишком много наших общих знакомых, ты же не хочешь, чтобы нас увидели, да ещё вместе? - резонно спросила Лидия.
- Здесь тихая улица, парадный вход в Лавру совсем в другой стороне. Или ты боишься, что тебя со мной увидит Андрей Андреевич Жадан? Так ему сегодня не до этого…
Лидия возмущённо развернулась лицом к Григу, совершенно отвернувшись от дороги:
- Не бери на себя больше, чем сможешь поднять, - в ее голосе зазвучала угроза.
- А то что? - ему нравилось дразнить кажущуюся порой такой непробиваемо спокойной Лидию и, зная, как на нее это действует, он неожиданно обнял ее, прижав к себе.
Шеффер с деланным возмущением попыталась отпрянуть, ее рука, сжимавшая вожжи, дернулась сильнее, чем следовало, и остановившиеся было лошади тронулись по мостовой медленным шагом, когда чуть ли не под копыта им выскочила стройная женщина в темном платье. Закрывавшая лицо плотная вуаль не позволила сразу узнать в ней Наталью Дорошенко. Неосторожная пани бежала со стороны храма, не глядя по сторонам и как будто не видя ничего вокруг.
Неловко споткнувшись, она растянулась на мостовой, а подняв голову, увидела в медленно едущей прямо на нее карете свою единственную подругу Лидию и... своего считавшегося погибшим мужа Григория Червинского, замерших в страстных обьятиях. Парочка была слишком поглощена друг другом, ни на кого не обращая внимания, и только отчаянный крик Натали заставил их обернуться. Лидия что было силы дернула вожжи, останавливая лошадей.
- Натали! - сорвалось с ее губ узнавание.
- Григ... Лидия... - потрясенно произнесла бывшая монахиня, все еще не в силах поверить в увиденное. - Этого не может быть, так просто не бывает...
Она не помнила, как поднялась с мостовой. Слезы застилали ей глаза, и она вновь помчалась вперед, толком не осознавая, куда и зачем она бежит.
- Подожди же, Натали! - путаясь в длинных кринолиновых юбках, Лидия вылезла из кареты и попыталась было догнать свою подругу, но та уже далеко ее опередила, скрывшись за домами.
Пани Шеффер вернулась в карету, но все попытки догнать беглянку на лошадях не увенчались успехом - они с Григорием только окончательно потеряли ее след.
++++
Натали задыхалась от быстрого бега. Она никак не могла поверить в увиденное, два самых близких для нее человека оказались способны даже не на предательство - они просто одним махом разрушили всю ее жизнь, лишив ее всякого смысла. Все, что было важным и нужным для Натальи, в один миг перестало иметь всякое значение.
«Григ, любимый мой Григ, как же ты оказался способен на такую подлость? Я считала тебя погибшим, мне было так плохо, когда я узнала о твоей гибели от Николя, я даже не смогла заставить себя пойти на твои похороны». Но ведь, получается, что брат, якобы похоронивший Грига, просто не мог не знать правды? Значит, и он тоже предал? Все, все меня предали, никого не осталось... «Лидди, милая, как же наша многолетняя дружба? Ты приезжала ко мне в монастырь, и говорила со мной о Грише как о мертвом, а сама ждала минуты, как от меня поедешь к нему... А я так переживала за тебя». А если... если страсть, которую Натали наблюдала сегодня, тянется между ними с давних пор, если она была ещё до свадьбы? Тогда многое становится понятным - и недовольство Лидии их браком, и порочная страсть Григория. Страсть к ее подруге, а вовсе не к Кате. Была ли вообще тогда эта страсть к Катерине, последняя, получается, вообще ни в чем не виновата...
Боже, как это ужасно, как с этим жить, зачем мне вообще жить? Она не заметила, как оказалась на мосту через Днепр. Медленно несла свои волны большая величавая река. Но и она не могла дать несчастной отчаявшейся женщине ответы на ее вопросы. Если только... она могла бы помочь покончить со всеми ее проблемами разом.
Наталья встала на перила и крепко зажмурилась, решаясь на самый страшный поступок в ее жизни...
2.
Богдану не удалось догнать убийцу его друга... Только тень промелькнула перед глазами - у самого порога храма стоял наготове конь злоумышленника. Силуэт в черном плаще пронесся и исчез из поля зрения. Богдан отлично знал улочки Киева, он здесь вырос, и некоторое время ему удавалось удерживать всадника в поле зрения, но ближе к берегу Днепра тот все же исчез, словно растворился в воздухе.
"Понятно же было, что пешему конного не догнать", - расстроено думал Богдан, поворачивая обратно к храму, и в этот момент его взгляд словно споткнулся о женский силуэт, стоявший на перилах моста. Что-то неуловимо знакомое почудилось ему в этом силуэте. Но раздумывать было некогда, несложно было понять, что через миг произойдет непоправимое. Он бросился к перилам: