- За Вас можно только порадоваться...
- Знали бы Вы, пани Лидия, как нелегко далось мне это решение. Пока я был уверен, что мы с Вами никогда уже не встретимся, сам себе казался вполне счастливым с Еленой, а потом узнал, что Вы...
- Подождите, Вы сказали - с Еленой? Кореневой?
- Вы меня поражаете, Лидия Ивановна, но откровенность за откровенность - Вы и это знали? Как давно?
- Достаточно давно, Николай Александрович. На протяжении нескольких лет их брака с Кореневым.
Бог мой, чего же ещё он не знает об этой загадочной женщине со светлыми глазами, притягивающей к себе магнитом и как будто переполненной загадками и тайнами?!!
- Как выяснилось, и Коренев о нас тоже знал уже в течение нескольких лет, только вот откуда? Он рассказал об этом уже перед самой своей смертью. После того, как Елена стала вдовой, у нее остались дети... я не мог поступить с ней иначе. Но...
- Дети? - Да, у нас с Еленой два сына - Владимир, сын Коренева, и Николай, ему несколько месяцев...
- Так это же настоящее счастье, Николай Александрович! Воистину, Вы заслужили быть счастливым.
- Да как же Вы не понимаете, милая Лидия Ивановна, что не смогу я быть счастливым без Вас! - в отчаянии перебил ее Дорошенко-младший. - Знать, что Вы не так далеко, видеть Вас время от времени, и не сметь Вас обнять... даже думать о Вас не сметь, как все эти годы не смел.
- Николай Александрович, подумайте хорошо, о чем Вы говорите. Может быть, когда-то я и думала по другому, но сейчас я рада, что у Вас с Еленой все получилось. И что Коренев тогда не сделал Вам ничего дурного.
- Вы хотите сказать...
- Я хочу сказать то, что уже сказала. Как видите, и мои поступки не всегда были высокоморальными. И если бы только тогда...
- Я многое знаю о Вас, Лидия, милая. Неужели Вы думаете, что есть что-то, что заставило бы меня от Вас отвернуться? Только одно Ваше слово, и я от всего откажусь, я уйду из семьи...
Лидия протестующие приложила палец к его губам:
- Тише, не спешите бросаться такими словами, Николай Александрович. Подумайте - как будет чувствовать себя Ваша жена в подобной ситуации? А каким будет Ваше положение в обществе после подобного поступка?
- Я все прекрасно понимаю, но я готов рискнуть. Готов уехать с Вами, если здесь станет совсем невыносимо. Уверен, что и Вы способны пренебречь мнением местного общества.
- Способна, но ради любви, Николай Александрович. Ради большого чувства, страсти... Но простите - к Вам я не испытываю ничего подобного.
- Лидия Ивановна, я готов все сделать и, может быть, со временем...
- У нас уже было достаточно времени, вспомните наш последний разговор! Зачем понапрасну мучить себя? Неужели Вы до сих пор думаете, что время что-то изменит между нами? Вы уже нашли своего человека, с которым столько лет были вместе, Вы дождались своего семейного счастья - чего Вы хотите теперь?
Николай ответил не сразу:
- Вас, Лидия Ивановна... Уже много лет я люблю и хочу только Вас. Может, до этого я недостаточно четко давал это Вам понять, может, был с Вами слишком робок, все время ждал, а Вы раз за разом смотрели в сторону храброго Алексея Косача, творческого Андре, решительного Жадана или дерзкого Червинского. Но никто из них не смог бы Вас полюбить так, как я... Что ж, я готов измениться в угоду Вам, стать таким, каким Вы меня полюбите,
С этими словами он схватил ее обеими руками за плечи и крепко прижался губами к ее губам. Руки его откровенно гладили ее тело, пытаясь справиться с многочисленными застёжками на платье. Лидия, резко рванувшись, попыталась вырваться из его крепких обьятий, но у нее это никак не получалось. Послышался треск разрываемого шелка. Полностью оголились женские плечи, покрытые страшными ожогами. Николай пораженно уставился на них.
- Да, я горела заживо, это моя плата за то, что удалось тогда выжить. Как видите, той красоты, которой Вы так желали, уже нет. Может, теперь Вы наконец оставите меня в покое?
Она попыталась прикрыться разорванным платьем, отодвинуться от мужчины.
- Нет, Лидия, Вы нужны мне любая. Для меня ничего не имеет значения, кроме Вас самой, - его пальцы нежно касались ее обожженных плеч, заставляя ее раз за разом вздрагивать всем телом.
- Успокойтесь, Николай Александрович, прекратите, я прошу Вас, не надо! - наконец смогла выдавить из себя Лидия. - Вы все равно никогда не получите моей любви, а этим Вы добьётесь только того, что я возненавижу Вас... и сами будете себя ненавидеть.
Николай резко отпустил руки, отодвинулся от Лидии, насколько это было вообще возможно в тесном пространстве кареты.
- Простите меня, Лидия Ивановна, я сам не знаю, что на меня нашло. Уже только в самом конце их пути он произнес: