Слёзы готовы были политься из глаз, но вместо этого на губах расцвела улыбка. Она потом поплачет, когда рядом никого не будет, а сейчас будет только улыбаться, на зависть всем недоброжелателям.
Ее провели до самых весов, где стояли трое мужчин, а за весами мужчина в белой украшенной камнями расе. Священник, – сазу поняла она и решила лучше рассмотреть троих с ее стороны. Если она не ошиблась, то именно им предстоит стать ее мужьями.
Юля ожидала увидеть уродов или неформалов каких-то, но увидела приличных мужчин, с мужественными чертами лица. Все трое, как на подбор, были за метр восемьдесят, только отличались цветом волос. Первый от весов стоял брюнет с черными, как смоль волосами, подтянутый, крепкий, с прямым носом и мужественными чертами лица. И если Юля не ошиблась, то с карими глазами. В его взгляде не было ребячества или какой-то раболепной наклонности, он явно знал себе цену.
Вторым стоял голубоглазый блондин, немного смазливый на вид. Он походил на модель какого-то известного журнала для женщин, которые пускают слюни, рассматривая красавчиков. Но смотрел он не так уверенно, как будто подсознательно ставил себя ниже того же брюнета, хотя ничем ему не уступал.
И последний зеленоглазый (если она правильно рассмотрела) шатен. Высокий, явно моложе остальных мужчин, еще с ребяческим блеском в глазах, и шальной улыбкой на губах. Он рассматривал саму Юлю не с меньшим любопытством, и от этого ей даже стало немного стыдно.
Спас ее от прятанья глаз и румянца священник, попросив надрезать ладонь ножом для ритуала брачующихся. От такого новости Юли захотелось засунуть ладони за спину, чтобы ее никто не резал. Все происходящее уже казалось ей варварством, а не ритуалом.
Мельком глянув в сторону мужчин, она перевела взгляд на священника и скрепя сердцем приняла нож, надрезая совсем немного свою ладонь и подставляя ее под явно золотую чашу, усыпанную драгоценными камнями.
Одно расточительство…
Мужчины без слов тоже порезали свои ладони, даже не скривившись. Вздохнув и призвав себя к спокойствию, Юля ждала дальнейших указаний, ведь ничего не знала.
– Как будет называться ваш род, лейла? – поинтересовался священник, а Юля оторопела.
Ее никто не предупредил, что нужно как-то называть свой род, да и фамилия у нее обычная, чтобы называть ею. К тому же – это другой мир, тут правила другие, и вряд ли они вообще поймут род Самойловых.
Мысли закружились в голове с бешеной скоростью, ей сейчас надо назвать свою семью, и как говорится: «Как назовешь корабль, так он и поплывет».
От чего-то хотелось, чтобы их семья ассоциировалась с любовью. Ведь тут главенствует Бог Любви, поэтому в голову пришло только одно слово «Амара» – с латыни обозначающее любовь.
– Наш род будет называться – Амара, – четко выговорила она ровным голосом.
В храме загудели люди, обсуждая ее выбор, а она старалась стоять ровнее, чтобы не передумать ни на секунду и не сказать уже привычное Самойлова.
– Хорошо. Теперь ваш род будет носить имя Амара. Прошу произносите свои клятвы.
Первым заговорил брюнет, а Юля внимательно его слушала, стараясь не пропустить ни одного слова.
– Я, Антеон Бэггинс, по своему желанию вступаю в род Амара в качестве мужа. Клянусь ни словом, ни действием не обижать свою жену, хранить ей верность и подставлять свое плечо, – закончил он и выпил разбавленную вином кровь из кубка.
– Я, Иладар Сэквиль, по своему желанию вступаю в род Амара в качестве мужа. Клянусь ни словом, ни действием не обижать свою жену, хранить ей верность и подставлять свое плечо, – закончил второй и так же отпил.
– Я, Риордан Магьер, по своему желанию вступаю в род Амара в качестве мужа. Клянусь ни словом, ни действием не обижать свою жену, хранить ей верность и подставлять свое плечо, – проговорил третий мужчина и сделал глоток из кубка.
Юля слушала их клятвы и недоумевала, а где же слова о любови, вечной и чистой? Верность и плечо – это, конечно, хорошо, но разве семья состоит только из этого?
– Скажите, принимаю, – подсказал священник, видя заминку.
Юля глянула на него, как на букашку и презрительно фыркнула, не удержавшись, а потом несколько раз глубоко вздохнула. Она не будет говорить трем взрослым мужчинам, которые поклялись ей, хоть и не так, как ей хотелось бы, это мизерное слово. Как будто товар принимает.