Короче, мысли шли табунами в мою голову. То, о чём я раньше никогда не заморачивался, теперь свербело у меня в мозгу и не давало спокойно жить. Из-за этого я стал психованным и дёрганным. Ещё больше, чем обычно. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Я привык всегда всё знать. И теперь я чувствовал себя ребёнком, от которого взрослые спрятали что-то, потому что «ещё не вырос». Это дико бесило.
Именно из-за этого я сорвался на Яру. Наорал, сказал то, что мне следовало оставить при себе. Ударил по-больному, потому что она сама мне раскрылась. Показала, куда бить. Она мне доверилась, а я использовал это против неё. Так мерзко я себя никогда не чувствовал. Да, никогда особо не задумывался о чувствах девчонок, когда веселился с ними и расходился. Но это было другое. Физическая близость – простые упражнения на выносливость, приносящие к тому же удовольствие. С этой же всё было иначе. Какая-то шебутная, ненормальная, непоседливая, бесстрашная. Но в то же время до абсурдности открытая и ранимая, взрывная. Человек-сюрприз, таящий за своей серой внешностью внутреннюю радугу эмоций. Таких не было в моём мире. По крайней мере, я таких до этого не встречал. Её уникальность была не в том, что она была фениксом, и, как выяснилось, довольно мощным. Вероятно даже, мощнее, чем Айзек. Она была уникальна тем, что, будучи частью нашего странного мира, не была забита нашими правилами от рождения, как я. Как каждый из нас. Нас растили сразу так, чтобы мы беспрекословно подчинялись Совету. Каждое их слово, каждое решение – закон. Шаг вправо или влево, неподчинение – и ты изгой, предатель.
Я вырос так. Так меня учили. И неповиновение Ярославы выбивало почву у меня из-под ног. Злило, будоражило, путало. Хотелось заставить её подчиняться, как делали все. Хотелось отучить её перечить, прекословить. Надавить так, чтобы сломить её, чтобы сделать покорной и послушной. Исполнительной марионеткой. Как все мы. Хотелось… Хотелось быть свободным, как она.
Я вздрогнул, когда дверь гостиной хлопнула, и обернулся. Айзек стоял в излюбленной позе – руки скрещены на груди, лицо хмурое. Привыкнуть бы давно, да только я помнил прежнего Зи, каким он был до того рокового дня. И от этого гадливость на душе только усиливалась.
- Как она? – после долгого молчания голос был сиплым, и я прокашлялся.
- Пришла в себя, - Айзек прошёл к двери на террасу и остановился там, глядя вдаль.
- Хорошо. Тогда я пойду к ней, - я развернулся в сторону лестницы на второй этаж, когда меня остановило резкое:
- Нет.
Повернулся обратно:
- Ты мне запрещаешь?
Старший тяжело вздохнул, устало проводя руками по лицу и поворачиваясь ко мне:
- Она сама не хочет тебя видеть.
Я передернул плечами:
- Это обычные женские психи. Она обижена на меня, и понятно, что стала в позу.
- Это её желание, Макс, - несмотря на усталый внешний вид, голос Айзека был жестким.
- С каких пор тебя интересуют её желания? С чего ты взял вообще, что в твои полномочия входит лезть в мои с ней отношения? – Я, начиная уже заводиться, сделал шаг к нему навстречу, сжимая руки в кулаки.
- С сегодняшнего дня, всё, что касается Ярославы, находится в моей компетенции, - старший в ответ угрожающе подался в мою сторону.
- Это с какой-такой радости? – процедил я, разозленный настолько, что был готов ударить его.
- С той, что она. Моя. Сестра. - Разрезая слова, словно ножом, сказал он.
Я резко отпрянул от Зи, громко выдохнув, и с выражением полнейшего шока на лице.
- По отцу. Она моя сестра по отцу. - В догонку произнёс Айзек.