Глава 2. Андрей
Наше время.
Андрей
-Мы, конечно, помирились...-сказал я, скользнув взглядом по синякам на ногах сестры,- но ты ведь понимаешь, что расскажешь мне всё позже.
-Угу, -пробурчала Яра, недовольно скривив лицо и продолжая натягивать штаны. Не хочет рассказывать. "Заставлю",- решил я. Если она опять попала в "Славянки" или (что ещё хуже) связалась с плохой компанией (снова), то придётся силком удерживать её дома. Чёрт,да я готов сестру наручниками к батарее привязать, лишь бы всё это не повторилось.
Мда...Были времена. Родители бросили нас, когда Славе было двенадцать, а мне пятнадцать. Моя психика и жизненные взгляды были устойчивее, чем у сестры. Я понимал, что мама с папой делают это для нашего блага. Ведь их магия привлекала слишком много внимания, а наша была ещё малоразличима. Подземные Ищейки уже находили нас из-за родителей несколько раз. Вот они и решили уехать.
У Яры как раз начинался период, как я считаю, "социального брожения". В этом возрасте буквально за пару лет формируется характер, вкусы, взгляды, сам человек меняется прямо на глазах. А тут отъезд родителей. Она умоляла забрать нас с собой, говорила ,что их дар не влеяет на происки Ищеек, орала, ревела, стояла на коленях. Я оттаскивал её, говорил, что всё будет хорошо и нужно немного потерпеть, сам не веря в свои слова. Мама тоже плакала, но это не мешало ей, поцеловав нас и сказав, что любит, сесть в машину и захлопнуть дверь. И отец плакал, только быстро стирал слёзы рукавом любимого пыльника, отворачивался, тяжело вздыхал, а позже чуть более резким тоном давал наказы. Как сейчас помню.
"Не плачь. Ты сильная, -проговорил он, стирая потоки солёной жидкости с сестринских щёк,- Ты всё выдержишь. У тебя будет сложная жизнь, но ты принесёшь много добра нуждающимся в этом людям. Всега приходится чем-то жертвовать. Мы будем рядом, Ярослава. Здесь. Помни это. "-отец пальцем указал на то место, где находилось сердце сестренки. Слава всегда была папиной дочкой. И внутри, и снаружи.
Русоволосый и зеленоглазый, отец смотрел на свою маленькую женскую копию с натянутой улыбкой. Его рука потянулась ко внутреннему карману плаща, откуда он извлёк небольшой, но очень острый ножик с узорчатой гравировкой на непонятном языке. Его крепкая, чуть шершавая от мозолей ладонь вложила подарок в маленькую и нежную ручку Славы. "Носи всегда и везде, а доставай только тогда, когда другого выхода не будет. Поняла? "-голова девочки затряслась в немом согласии. А потом папа повернулся ко мне....
-Чё завис, олух? Я переоделась уже. Пошли.
-Я не олух.
-Ой, а кто ты ещё.
-Ну ка хватит. Я отсюда слышу, как вы уже пятнадцать минут что-то делите,- перебил нас сердитый голос деда, доносящийся с кухни. -А я бы мог потратить это время на поедание стряпни вашей бабушки,- раздался звонкий шлепок.
-Ай! За что?
-За то, что руки не помыл, а к еде тянешь.
Мы вышли из комнаты и поплелись вдоль коридора. Тусклое освещение пары настенных светильников в форме забавных зигзагов являло взору закуток с тремя дверьми (наши с Ярой комнаты и чулан-спортзал ), довольно таки уютный, оформленный в бежевых тонах: небольшое однотонное мягкое кресло с пушистой подушкой для отдыха и чтения книг, шкаф с этими самыми книгами, расположенный вдоль стены напротив комнаты сестры и торшер с причудливыми росписями, стоящий рядом с пуфиком в углу между нашими спальнями.