— Бронебойный? Или сам слишком опасен?
По лицу Турена было ясно, что он испытывает противоречивые чувства.
— Опасный, но не плохой, — прошептала я, качая головой. — Не верю, что ты можешь быть плохим, — и откуда у меня взялась такая уверенность?
— Ошибаешься, — чуть слышно произнес он, опустил глаза, но вскоре снова поднял.
Не в силах выдержать его испытующий взгляд, я открыла бутылку с лимонадом и сделала большой глоток.
— Хочешь есть? — заботливо спросил он.
— Нет! — Не рассказывать же ему, что меня мутит от страха и неопределенности. — А ты? — С вызовом я смотрела на пустой стол.
— Я не голоден, — ответил он и усмехнулся, будто я сморозила глупость. Да уж! Но проверить же надо?
— Можно попросить тебя об одолжении?
— Смотря о каком, — настороженно проговорил Турнен.
Габриель с явным интересом ждал моей просьбы.
— Пожалуйста, не мог бы ты предупреждать перед тем, как снова решишь меня не замечать? Это очень облегчит мне жизнь. — Я волновалась и водила пальцем па поверхности бутылки.
— Вполне разумно, — отозвался парень, плотно сжав губы, будто с трудом сдерживал смех.
— Спасибо!
— У меня тоже есть одна просьба.
— Хорошо, но только одна!
— Скажи, кто, по–твоему, я такой? Упс!
— Нет, только не это!
— Ты обещала выполнить одну просьбу без ограничений, — напомнил он. Я молчала.
— Пожалуйста, хотя бы одно из твоих предположений, я не буду смеяться, честно!
Габриель потупился и умоляюще взглянул на меня из–под опущенных ресниц.
— Ну, пожалуйста…
Я молчала, почти поддавшись его воле. Боже, что он со мной творит?!
— Хорошо, но для начала у меня есть уточняющий вопрос, — собравшись с духом, проговорила я. Может он все же такой же как я человек, но с другими способностями.
— Давай! — почему–то легко согласился он.
— Ты когда–нибудь переживал комму или клиническую смерть? — Я затаила дыхание.
— Ну, было что–то похожее, но это точно не то, о чем ты спросила! — Вот и рухнула моя последняя надежда! Я шумно выдохнула. Он скорее всего имел ввиду перерождение.
— Но это странный вопрос! — с сомнением проговорил он, пристально наблюдая за моей реакцией.
— Нормальный… — сказала я на одном дыхании и подняла на него глаза. — Ну, тогда я… О боже! — воскликнула я.
Резкая боль пронзила голову, стерев все мысли. По его лицу пробежала волна страха. Я мгновенно вскочила из–за стола и побежала со всех ног в дамскую комнату. Я знала, что при приступах пойдет кровь носом, а это чревато, особенно в его присутствии.
Я только успела влететь в комнату, как тут же пошла кровь. Я слышала его шаги сзади, но как только я влетела в туалет, шаги с еще большей скоростью стали удаляться. Мне стало плохо. Боль была, как и обещал врач, страшная. Я чуть умывальник не сломала. Нос перестал кровить быстро, но испачкал водолазку.
Я уселась на пол и обхватила голову руками. Будто тысячи ножей врезались в голову, а поверх них били молотом. Резкая режущая боль пронзала голову, а удары молота отражали ее по всему телу. Меня била ни то дрожь ни то конвульсии. Все тело покрылось мурашками. Очень хотелось закричать, но нельзя. Через пять минут боль стала утихать. И еще через какое–то время прошла.
Я продолжала сидеть на полу, обдумывая произошедшее. К боли я была морально готова и предупреждена. Но Габриель…
Я полностью подтвердила свою версию! Ни каких трагедий он не переживал. Запах крови не переносит! Точнее слишком любит, но скорее всего, держит себя в руках.
Я осторожно вышла на стоянку, заметила, что Габриель сидит в своей машине, сильно вжавшись в сидение. Конечно, я не стала к нему подходить, а ускорив шаг, подошла к машине и быстро уехала.
В пятницу мне страшно не хотелось идти в школу, и мои наихудшие ожидания оправдались.
Я приехала одной из последних. Конечно, на стоянке почти никого не было. Припарковавшись, я видела «вольво», но и возле него никого не было.
— Привет! Как ты себя чувствуешь? — вдруг раздалось за спиной. Я аж подпрыгнула.
— Будешь так появляться, меня инфаркт хватит! — гневно сказала я. — Привет!
— Прости, не хотел тебя напугать! И за вчерашнее тоже. Не красиво с моей стороны получилось, но так лучше! Поверь! — умоляющим тоном проговорил он, заглядывая в глаза. В его глазах читалось искреннее беспокойство за меня. Он действительно чувствовал себя виноватым.
— Хорошо. Я понимаю. — Меня действительно растрогали его извинения.