— А какие у вас законы, которые надо охранять? — поинтересовалась я.
— На самом деле закон один — не раскрывать свою сущность! А отсюда уже: обязательное ношение колец или кулонов, скрытая охота и т. д. — объяснял Габриель.
— Теперь твоя очередь! Сколько еще существует дампиров? — твердо спросил Питер.
— Он не сказал точно, сколько еще их существует, но дал понять, что не один и не два. А Ватир ваш действительно сын Бароса. Ватир родился дампиром, а когда он вырос, Барос приучил его к крови и укусил. Так его сын стал полноправным вампиром. Отсюда у него такая сила и скорость. Остальные дампиры либо живут как обычные люди, как Отто, или стали охотниками на вампиров. Они пьют кровь животных и живут дольше людей, но убить их можно точно так же как и человека. Но вампиров ненавидят все без исключения. Вот и все. Больше он ничего не рассказывал.
— Откуда ему это известно? — шокировано спросил Питер.
— Не знаю точно. Дампиры вроде бы как–то общаются между собой. Наверное, оттуда! — пожала я плечами.
— Почему же Барос не создал еще, таких как Ватир? — задумавшись, сам себя спросил Питер.
— Потому что Ватир опасен и ему. Он сильнее его. Он просто боится потерять свое место! — размышляла я вслух.
Питер поднял на меня глаза и закивал. Потом он встал и поднялся наверх. Джанет, которая сидела тихо все это время, тоже встала.
— Ты не голодная? — улыбаясь, спросила она.
— Нет. Я кушала перед тем, как отправиться к вам. Спасибо! — поблагодарила я.
— Почему бы тебе не показать дом! — обратилась она к Габриелю и тут же исчезла.
— Хочешь посмотреть? — вставая и протягивая мне руку, спросил Габриель.
— Конечно! — я тоже встала, взяв его за руку. Боже как это приятно, прикасаться к нему. Кожа хоть холодная и твердая, но нежная на ощупь, как лепестки пиона или любого другого цветка. Сильная рука так нежно меня касалась, что сердце сбилось с ритма.
Мы поднялись наверх. Там он показывал на закрытые двери: комната Питера и Джанет, комната Эшли и Роберта, кабинет Питера. Вдруг мы остановились перед очередной закрытой дверью. Он галантно ее распахнул и жестом пригласил внутрь.
— А это моя комната! — как–то нерешительно произнес он.
Комната была угловой с выходом на закругленную террасу. Она была великолепна: больше чем моя, конечно; высокий натяжной нежно голубой потолок; натуральные бамбуковые обои; вдоль одной стены высокий стеллаж с музыкальными дисками; на другой стене огромный ЖК телевизор, а напротив него небольшая софа. Сбоку от телевизора маленькая дверь.
— Потрясающе! Очень красиво! — восхищалась я, — а что это за дверь?
— Это гардероб, — махнув рукой, ответил он.
— У тебя столько музыки, — сказала я, водя рукой по полкам с дисками.
— Да уж много. У меня вся популярная музыка, которую создавали за время моего существования.
— Вся? Всех направлений и стран? — ухмыльнулась я.
— Ну, почти. Классика вся. А вот из других направлений, только та, которая когда–то понравилась.
— Понятно, — сказала я, развернувшись к нему лицом. Я утонула в его магических глазах.
— Ты совсем меня не боишься? Даже находясь здесь одна?
— Ты вовсе не такой жуткий, каким себе кажешься. Можно сказать, я вообще не считаю тебя страшным и опасным, — беззаботно врала я.
Габриель печально улыбнулся. Он мне не поверил.
— Вот это ты зря сказала! — кровожадно заявил он. И, глухо зарычав, обнажил ровные нижние зубы. Тело сжалось в пружину.
Я испуганно пятилась.
— Не уйдешь!
Как он бросился на меня, я не увидела — уж слишком быстрым было движение. Я даже отреагировать не успела. Просто в следующую секунду я полетела на софу, которая придвинулась к стеклянной стене. Сильные руки сжали меня в объятиях, хотя я и не пыталась сопротивляться. Сердце упало, дыхание остановилось. В мгновенье ока испуг сменился шоком. Я просто не понимала, зачем он это сделал. Во мне вскипело негодование…