А Габриель злорадно улыбался.
— Что ты сказала?
— Ты страшное зубастое чудовище! — прохрипела я.
— Вот так лучше! — сказал он, поднимаясь.
— Ты не нормальный! — закричала я, вскакивая с софы. Я твердым шагом направилась к двери. Он свободно меня догнал.
— Ты должна знать с кем имеешь дело, — попытался объяснить он свою выходку.
— Я и так прекрасно знаю кто ты! Не на мгновенье не забываю! Зачем мне еще и демонстрацию устраивать? Ты хочешь, чтоб я тебя боялась? — я продолжала спускаться.
— Одно дело знать и совсем другое видеть! — говорил он. Тем временем мы уже спустились вниз.
— Я и до этого видела, насколько быстро ты можешь передвигаться. Зачем это было?
— Ты испугалась. Прости! Так надо!
— Кому надо? Поздравляю! У меня сердце в пятки ушло!
— Ну, прости меня! — взмолился Габриель. Здесь я заметила, что на нас шокировано, смотрит все семейство.
— Вот так просто прости, значит! Сначала ты меня пугаешь до смерти, а потом просто прости? Да ты знаешь, что меня до сих пор колотит?
— Ну, что мне сделать, чтоб ты меня простила? — если б он мог плакать, наверное, сейчас бы заплакал, но осознала я это только когда вернулась домой и успокоилась, а в тот момент это прошло незамеченным.
— Ты должен решить, чего ты хочешь на самом деле: поступить как НАДО или как ХОЧУ. Потому что нельзя любить и бояться одновременно! — проговорила я и вышла на улицу.
— Вира, подожди! Я знаю, я сглупил, но можно я хотя бы отвезу тебя домой? — снова догнал меня Габриель.
— Нет. Ты должен принять решение. А мне надо успокоиться. Я дойду до дома пешком ОДНА! — сказала я, даже не взглянув на него.
Через пару минут я поняла, что плачу. «Что я натворила??? Вот я дура?» — орала я сама на себя. Я бегом пустилась по тропинке. Я бежала и плакала. Замедлила бег я, только когда уже увидела свой дом. Я постаралась взять себя в руки. Не вышло. Я так и залетела в свою комнату со слезами. Отец вошел ко мне.
— Что случилось? Он тебя обидел? — взволнованно спрашивал отец.
— Он испугал меня. В шутку, — соврала я, — А я… а я… А я наорала на него, хотя он извинялся! — я зарылась в подушку. Мне было так плохо. Я обидела любимого человека!!!
— Все образумиться! Все иногда ругаются! Мирятся же потом! — успокаивал отец, поглаживая меня по голове. Мне не были противны эти прикосновения, но так меня гладит только Габриель и от этого становилось только хуже.
Отец еще посидел возле меня, молча, но потом ушел. Понял, что мне надо побыть одной. Через мгновенье в комнате что–то хрустнуло. Я резко повернулась и села на кровати, смотря во все глаза. Возле окна стоял мой Габриель грустный–грустный. Я вскочила и бросилась к нему.
— Прости меня! — прокричала я, и тихо опустив голову, проговорил он. Мы просили прощения друг у друга одновременно.
— Тебя–то за что прощать? — удивился он и поднял на меня свои темно–медовые глаза.
— Я накричала на тебя. Требовала выбрать. Я вспылила. Прости меня, пожалуйста! Мне не надо чтоб ты выбирал. Я и так знаю, что ты очень стараешься чтоб быть со мной. Ты всегда в напряжении и не можешь расслабиться не на секунду. Тебе и так тяжело! — говорила я, уткнувшись в его грудь, а по щекам все еще текли слезы.
— Ты самая замечательная девушка в мире! И мне не за что тебя прощать! — сказал он, нежно приподняв мой подбородок так, что не посмотреть ему в глаза было просто невозможно, — Это ты меня прости за эту выходку! Я больше никогда не буду тебя пугать! Но и забыть тебе кто я, не позволю!
Я всхлипнула и еще крепче к нему прижалась. Слезы с новой силой потекли по лицу. Он тоже крепче меня обнял и зарылся лицом в мои волосы. Мы так и стояли, обнявшись возле окна пока я не успокоилась. Потом он нежно меня отстранил и заглянул в глаза.
— Я люблю тебя! Ты смысл моего существования! — произнес он и, не дав мне ответить, очень нежно прильнул к моим губам. Я с такой жадностью впилась в его губы, что самой чуть плохо не стало. Мои пальцы вплелись в его волосы. Одна его рука крепко держала меня за талию, другая тоже спуталась в волосах. Такого страстного и долгого поцелуя у нас еще не было. В конце концов, у меня закружилась голова и я обязательно упала бы, если б он меня не держал.
— Вира! Тебе плохо? Что с тобой? Скажи мне что–нибудь? — обеспокоено говорил Габриель. При этом он поднял меня на руки и стал укладывать на кровать.
— Ммм — произнесла я что–то невнятное. Пришла я в норму достаточно быстро. Он еще положить меня не успел. Я вцепилась в него так сильно насколько могла. Мне не хотелось его отпускать ни на мгновенье.