— О! Это хорошо! А что за продукция?
— Солнцезащитные очки с УФ-фильтром. Мне удалось синтезировать состав напыляемой краски, а за вами конструкции очков.
— Каркасы делаем по здешнему стандарту или как у нас?
— Ну, если мы вовсю начали менять моду, смысла оставаться ретроградами не вижу. За какой срок сможете спроектировать оправы?
— А сами стёкла?
— Геннадий Николаевич уже с кем-то договорился — сделают, но по формам оправ. Есть возможность где-то посмотреть наработки? А то у меня пока доступа на «Прометей» нет.
— Да что ж вы так? Поговорите с Остаповым и Ивановым — не должны встать в позу.
— Так что со сроками?
— А давайте где-то пересечёмся и поедем к Остапову, а оттуда на «Прометей»? Нужно посмотреть Базу Знаний.
— А вы где сейчас?
— У себя в конторе мехзавода. Могу подъехать через двадцать минут.
— Договорились.
Родион снял трубку телефона, набрал номер и заговорил уже бодрым голосом:
— Анжел, срочно собери Настю для поездки.
— Зачем?
— Затем, что сегодня поработает моим личным водителем… ей же нужно наращивать опыт езды в городских условия? Вот и повод есть.
— Что за повод?
— Через полчаса у меня встреча с руководством химзавода, и нужно ещё доехать до Остапова в ЦСБ. Только не рассусоливайте там долго. Минут за пятнадцать управитесь?
— Угу.
Василиса Андреевна, в отличие от Громова, наоборот, пребывала в какой-то эйфории. Вышедший пять дней назад из больницы, а точнее — амбулатории, Геннадий Николаевич три дня молчал как рыба, а вчера утром вдруг заявился в химическую лабораторию и при всех встал на одно колено с последующим предложением руки и сердца. Что творилось тогда! С десяток подчинённых зааплодировали, как на каком-то концерте, а она сама, мгновенно ставшая пунцовой, кивала, соглашаясь. Вечером будущий пасынок, едва узнав о поступке отца, поздравил обоих с этим событием, причём Василису Андреевну даже поцеловал в щёку. Ну и на волне такого эмоционального подъёма она решила увеличить ассортимент продукции. Пока пробьют новые фонды, пока заключат договора со смежниками, как раз настанет тёплое время года, и солнцезащитные очки нового формата будут как нельзя кстати. Но вряд ли местные поймут, что ей от них нужно — кругозор пока не тот, поэтому она решила обратиться к «брату по разуму». А Громов как раз маялся от творческого неудовлетворения, потому сразу согласился войти в долю.
Когда он подкатил на диковинной машине к конторе химзавода, Филиппов и Морозова раскрыли рты: во-первых, сама машина была ни на что не похожа, во-вторых, водителем оказалась совсем молоденькая девушка.
— Утро доброе, — Громов вышел из машины и пожал руку директору, а с Морозовой они обменялись кивками голов.
— Родион, это что за аппарат? — директор химзавода удивлённо осматривал авто.
— Вам должно быть стыдно, Геннадий Николаевич, — шутливо покачал головой тот. — Свою машину не узнаёте…
— Мать моя женщина… — Филиппов картинно схватился за грудь. — Вот это да! Если я где-то… когда-то… в чём-то и сомневался в твоих способностях, то теперь… — он мотнул головой. — Какая красотища! А что за знак на капоте?
— Символика «Алых беретов» — машину я же для них переделывал.
— Я бы от такой тоже не отказалась, — усмехнулась Морозова.
— А ты водила раньше? — поинтересовался жених.
— ТАМ, — многозначительно ответила она.
— Товарищ Морозова, а как же соблюдение гостайны? — иронично, но с интересом посмотрел на неё Громов.
— Вот по этому вопросу мы и едем вдвоём к Остапову, — пояснила она. — А то не порядок получается: я с третьим уровнем, Валера — тоже, а глава семьи, как бедный родственник — только второй, — снова усмехнулась она. — Но почему у вас в водителях такая молоденькая девушка?
— Настя Рокотова, шестнадцать лет, но уже ДРУГАЯ, — сразу посерьёзнел он. — Набирается практического опыта, но обучена даже основам экстремальной езды. Предлагаю ехать на двух машинах: вы — на своей «Волге», а мы — на этом кабриолете.
— Не возражаю, согласился Филиппов.
* * *
У ЦСБ редко толпился народ — только при разводе «Алых беретов», и потому одновременно подъехавшие две машины с ходу заслужили свой градус внимания. Из здания выбежало трое парней в алых беретах. Но если к «Волге» подбежал один, то к кабриолету двинулись двое, среди которых был Филиппов-младший. Его взгляд сразу оказался прикован к яркой эмблеме на капоте этой удивительной машины. Громов заметил его заинтересованность и вышел наружу.