— Мое сердце полностью принадлежит тебе, — говорит он мне в губы, и я закрываю глаза, впитывая его слова.
Он берет мою руку в свою и прижимает ее к своей груди, где его сердцебиение совпадает с моим неровным стуком.
— Я пыталась защитить свое сердце, но с тобой все стены рушатся, — мой голос срывается.
Он нежно целует костяшки моих пальцев.
— Твое сердце дорого мне. Я обещаю относиться к нему с заботой, которой оно заслуживает.
Мои губы дрожат, когда я перевариваю его слова, и я шмыгаю носом, придвигаясь, чтобы нежно обнять его лицо.
— Оно твое, — шепчу я. Я выдавила из себя слабую улыбку и кивнула в сторону двери. — Не стоит заставлять парней ждать.
Он замирает, и между нами разливается нежность.
— Жаль, что я не могу остаться и привести тебя в порядок.
Я усмехаюсь.
— Иди. Увидимся там, — говорю я, и он подмигивает мне, пожимая мою руку и хватая свою куртку, прежде чем уйти.
Когда он направляется к двери, он останавливается и смотрит на меня через плечо.
— Мне становится легче, когда я знаю, что ты будешь рядом сегодня. — говорит он с улыбкой, от которой у меня замирает сердце, он исчезает за дверью.
Этот человек спас мое сердце.
Когда я слышу его шаги на лестнице, до меня доходит.
Я по уши влюблена в Джеймса.
Глава 44
Джеймс
Мы подъезжаем к стадиону, и его огромные размеры буквально выбивают из меня дух. Он кажется ещё больше в это время дня. Волнение и адреналин захлёстывают, когда я осматриваю это место. Парковка почти пустая, только несколько других групп выгружают своё оборудование.
Оливер хлопает меня по плечу.
— Приятель, — говорит он, кивая в сторону стадиона. — Вот оно. Как ощущения?
Из меня вырывается смех.
— Спроси после того, как всё закончится, — отвечаю я.
Том громко фыркает, выпрыгивая из фургона.
— Я по-настоящему боюсь обделаться..
— Ну, только не сейчас, ладно? — парирует Уилл, открывая другую дверь фургона. — У меня тут с собой туалетной бумаги нет.
Оливер и я смеёмся, пока Уилл выскакивает с гитарным футляром в руке.
— Ну что, ребята. Пойдём покажем им настоящее шоу, — говорит Оливер.
Мы молча киваем, берём свои вещи и направляемся к заднему входу, где нас встречают два крепких охранника с переплетёнными на груди руками и строгими лицами. Рядом с ними стоит эффектная брюнетка в строгом костюме и на каблуках, с планшетом в руках. Они внимательно проверяют наши удостоверения, а затем вычёркивают наши имена из списка.
— Просто следуйте по указателям, а в конце вас встретит моя коллега Рэйчел. Удачи, парни, — говорит женщина, кивая, что мы можем идти дальше.
Охрана тут серьёзная – намного строже, чем на любых клубных или небольших площадках, к которым мы привыкли. Мы проходим через металлоискатели, а наши сумки тщательно осматривают.
Когда нас пропускают, мы следуем по коридору, где на стенах висят афиши прошлых туров и фотографий групп, добившихся успеха. Всё это словно напоминает, почему мы здесь.
В конце коридора нас ждёт женщина с чёрными, как смоль, волосами. Она миниатюрная, но её лицо выражает такую решимость, что выглядит устрашающе. На ней гарнитура, и она раздаёт команды, почти крича в микрофон.
— Нет! Мне всё равно, что они говорят, если их имён нет в списке, они не зайдут! — Она делает паузу, слушая голос на другом конце, а затем яростно выдыхает: — Я сказала нет, Джереми.
Она резко нажимает кнопку на гарнитуре, выключая её, и оборачивается к нам.
Мы переглядываемся, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Чёрт, она крошечная, но её хватка железная.
— Привет, ребята! Добро пожаловать, добро пожаловать! Нормально добрались? — её дружелюбный тон сбивает меня с толку. — Я Рэйчел, координатор мероприятия, — продолжает она, быстро улыбаясь. — Следуйте за мной, я покажу вам вашу гримёрку. Перед выходом на сцену у вас будет время освоиться. У ваших гостей электронные билеты?
— Да, — отвечаю я. — Все подтвердили, что получили их по почте и в сообщении.
— Отлично. Если их имена не изменились, проблем на VIP-входе у них не возникнет, — говорит она, протягивая каждому из нас по бейджу на ленте. — Эти пропуска дадут вам полный доступ за кулисы. Только постарайтесь не бродить где попало. У нас уже бывало, что музыканты терялись и пропускали свои выступления.