Ответ на который Майк, по всей видимости, прочел на моих покрытых алой краской щеках. Его глаза расширились от удивления.
- Погоди, ты хочешь сказать, что у тебя его вообще нет?! Да как такое вообще может быть? – потрясенно выдохнул парень.
- А что тебя так удивляет? – буркнула я недовольно, - Ты меня вообще видел?
Да, я помню, что научилась любить и принимать себя. Я – не другие. Поэтому реакция Майкла меня, если честно, порядком смутила.
- В том то и дело, что видел! –воскликнул Майк, - И не только я! Если уж на то пошло – то у тебя уже есть несколько поклонников в баскетбольной команде, и парочка врагов среди чирлидерш. Куда вообще парни в России смотрели?!
Ну зашибись, приплыли. И это я не про поклонников – эту часть фразы я пропустила мимо ушей. Враги. Только их мне не хватало. Откуда они вообще взялись на мою голову? Я из всех ребят общаюсь только вот с Кингами да с Кевом. Неужели девушки думают, что я посягнула на предводителя всех нарциссов (читать – Майка Кинга). Вот уж дудки.
А потом я уловила вопрос. Который, судя по взгляду Майка, был отнюдь не риторическим. Пожав плечами, я ответила:
- Дело не во внешности. Я просто всегда была другой.
- И в чем это выражалось? Все приносили на завтрак бутерброды, а ты – дождевых червей?
Вот откуда всё это в его голове вообще?! Что за помойка мыслей? Поморщившись от подобного сравнения, я покачала головой:
- Нет. Просто, я была мечтательницей. Всегда витала в облаках, придумывала что-то, какие-то свои миры, сюжеты, истории. Часто отвлекалась от уроков, выпадала из реальности. Учителей это бесило, одноклассников – отпугивало.
- Но почему? – кажется, Майк искренне не понимал, в чем дело, - Что плохого в том, чтобы уметь мечтать? Богатое воображение – это болезнь?
- В нашей школе – да и вообще в городе – отличаться…ну, это не считается нормой. У людей есть своя, приземленная жизнь, устои. Их пугает всё, что они не могут понять. Чтобы ты понимал – на факультете журналистики нас было всего двенадцать человек, и даже среди них я слишком выделялась.
- Знаешь, мне это напоминает сказку «Красавица и чудовище», - хмыкнул Кинг, - Там тоже Белль не понимали, потому что она была единственной, кто умел читать. Да уж, ну и варварская у вас страна.
- Это не так, - возразила я мягко, - Я всё равно люблю свой дом, и родителей, и городок в целом. Просто это место оказалось не моим. Я всегда любила творить, мечтала уехать, но всегда боялась сделать этот шаг. Пока, вот, не подвернулся случай.
- Да уж. Значит, ты писательница, - с улыбкой заметил Майк.
- Что-то вроде того.
- Но почему на русском? Ведь если ты надумаешь издаваться – тебе придется переписывать всё по новой.
- Знаю, - кивнула я, задумчиво пожевывая губу, - Просто, я поймала себя на мысли, что не говорила на родном языке уже очень давно. Не читала, не писала. А сегодня я поняла, что даже думать начала по-английски.
- Эм…разве это плохо? – осторожно спросил парень, - Ты ведь теперь живешь здесь.
- Но родилась то я в России! – возразила я, - И я не хочу забывать свои корни! Ведь это так важно – помнить, откуда ты, где твое место, где тебя любят и, в случае, если ты облажаешься – всегда примут обратно. Поэтому свои мысли и заметки я решила писать на родном языке. Чтобы помнить.
Майк во время моего короткого монолога лишь наблюдал за мной, чуть склонив голову на бок. При этом на его губах витала легкая улыбка, а зеленые глаза следили за мной с каким-то блеском, который я никак не могла себе объяснить. Поэтому, не было ничего удивительного в том, что я смутилась,
- Что? – спросила я, - У меня что-то на зубах? Почему ты так смотришь?
- Нет, ничего, - покачал головой Кинг, - Мне просто нравится, как ты размышляешь. Очень интересно и даже необычно. Если ты хотя бы вполовину также хороша в своих книгах, как и в рассуждениях – я уже хочу что-нибудь прочитать.
- Ну так сходи в библиотеку…
- Что-нибудь, написанное тобой, глупышка, - усмехнулся парень, - Ты…уникальная. Иногда напоминаешь ребенка, но порой ведешь себя очень по-взрослому. Например, когда заставляешь Криса надеть шарф.
- Ну а что он ходит с голой шеей! Зима на носу!
- Вот, об этом я и говорю. Не зря Роберт Грин сказал, что Творчество – это сочетание дисциплины и детской непосредственности.
- Так, насчет непосредственности я не буду спорить – что есть, то есть. А вот дисциплина у меня хромает, - вздохнула я, - Например, сейчас я должна дописывать главу, но вместо этого болтаю с тобой.
- Ну, а я должен спешить на тренировку, - пожал плечами Майк, - Но вместо этого сижу здесь, с тобой.
- Как ты вообще здесь оказался? – задала я вполне логичный вопрос.
- Если я скажу, что увидел тебя в окно и просто захотел поздороваться – поверишь?
Чуть подумав, я покачала головой:
- Нет.
- А зря. Потому что это – чистая правда. Однако, - добавил парень, пока я пыталась собрать свои мысли в кучку, - Мне уже действительно пора, или тренер сделает мне обрезание без анестезии. Увидимся, Кристина.
Сказав это, Майк поднялся на ноги, оставляя на столе лишь пустой стаканчик из-под кофе. Подхватив со стула свое пальто, Кинг наклонился и, чуть коснувшись моей щеки своими губами, подмигнул мне, после чего покинул кафе, выйдя на шумную улицу. Я же только сидела и глазками хлопала, пока мой мозг искал ответ на один-единственный вопрос – что это вообще было?!
глава девятая
Глава девятая.
Декабрь принес с собой не только ежедневные снегопады, сопливые носы и покрасневшие на морозе щеки. Нет, впереди замаячило одно страшное, прямо-таки жуткое событие, которое можно было обозначить одним коротким, но очень ёмким словом – сессия.
Я безумно боялась и волновалась одновременно. Время, когда я была просто обычной новенькой и учителя смотрели на мои ошибки сквозь пальцы, остались далеко позади. С меня собирались спрашивать также строго, как и с остальных, если не строже, ведь я подала заявку на повышенную стипендию, а значит, в моем табеле должно стоять только «отлично».
Поэтому, пришлось отодвинуть в сторону все развлечения, вечеринки, и даже простые посиделки по вечерам перед телевизором. На работе я тоже взяла несколько дополнительных отгулов. Кристиан и Киша, с недовольными минами, были вынуждены сделать тоже самое – Кинг весной собирался отправить заявление в «Вог-точка-ком», и ему также нужно было блеснуть на экзаменах. Ну а Адамс просто не хотела вылететь из университета.
Теперь каждый день во время обеда мы молчали, лихорадочно листая учебники и справочники, заедая всё это сэндвичами или салатом – Крис подсел на здоровое питание и пытался нас с Кишей тоже обратить в эту веру, правда, пока безуспешно. Самый оживленный столик превратился в оплот знаний и бесконечных попыток запихнуть в свою голову как можно больше знаний.
Потихоньку, от учебы я начала реально съезжать с катушек. Зубрежка мне даже снилась – вот только во сне справочник то колотил меня по голове, то вообще пытался сожрать. Правда, такие кошмары мне снились только если я съедала что-то перед сном, так что от полуночных набегов на холодильник я тоже решила отказаться.
Так, за неделю декабря я умудрилась похудеть на три кило, вещи начали болтаться на мне, как мешки, а под глазами залегли глубокие тени, которые я каждое утро замазывала тональным кремом. Да – мне пришлось начать пользоваться косметикой, чтобы хотя бы немного отличаться от чуть переутомленного трупа. Если такие вообще бывают.
Но беда ведь никогда не приходит одна, верно? Наша вторая часть свалилась на нас троих в один не самый светлый понедельник, во время обеденного перерыва. И выглядела она точь-в-точь, как Майкл Кинг, только чуть запыхавшийся и потому тяжело дышащий. Он, и его неизменная свита в лице Дуга и Кевина, которые тоже не выглядели, как довольные жизнью студенты.
- Вы должны мне помочь! – выпалил Майк, стоило нам поднять на него глаза.