- Не могу, - не стал спорить друг, - Но тут вообще невозможно ничего обещать. Я говорю то, что вижу. И мои выводы таковы – он может стать либо лучшим в твоей жизни, либо самым худшим. Майк может одинаково быть как любовью всей твоей жизни, так и тем, кто не оставит камня на камне в твоем мире. Все зависит от того, рискнешь ли ты проверить, какой из вариантов реален. Вот и всё.
Я задумчиво прикусила губу, снова устремляя взгляд в никуда, и краем сознания отмечая, что официант принес нам горячее. В словах Кристиана было здравое зерно – тут к бабке не ходи, итак всё понятно. Даже сейчас, на этом этапе, когда участие Майка в моей жизни остается минимальным, я чувствую, как он меняет всё в моей тщательно выстроенной вселенной. Он удивляет меня – своими словами, поступками, своим талантом, который практически льется через край. Он волнует меня – каждым своим движением, взглядом, поворотом головы. И я никогда не признаюсь, что все эти дни, прячась от него по углам кафетерия и в коридорах, с жадностью следила за этой крепкой фигурой с вечно растрепанными волосами и зелеными глазами, которые были чуть потерянными и словно постоянно искали кого-то. Могу ли я всё же надеяться, что меня?
Судя по словам Криса – да, могу. Но рискну ли?
- И ты не против? – задала я главный вопрос, который так сильно волновал меня.
Потому что этот парень был для меня гораздо важнее, чем кто-либо другой. Я была готова отказаться от любых, даже самых призрачных надежд, если это гарантирует счастье и спокойствие моего друга. Потерять парня, которого, по сути, у меня даже и нет – ничто, по сравнению с одной только мыслью, что я не смогу назвать Криса своим другом. Не смогу обнять его, прийти за утешением, позвонить посреди ночи просто потому, что захотелось с кем-то поговорить.
Кажется, Кинга мой вопрос удивил. Настолько, что он даже оторвался от своего стейка и поднял на меня взгляд своих ясных, голубых, как небо, глаз.
- Почему я должен быть против?
- Ну, ты ведь сам сказал, что из всех парней в мире… - начала я чуть растерянно, но друг прервал меня.
- Я не отказываюсь от своих слов, моя хорошая. Я бы никогда не посоветовал тебе обратить внимание на этого человека, как бы сильно не любил его. Но я не возражаю.
Так, кто-то что-то говорил про женскую логику? Якобы, что она запутанная, и её даже с литром коньяка нельзя разложить по полочкам и понять. Официально заявляю – эти люди просто не вели диалог с Кристианом Кингом. Потому что лично я чувствовала, как нейроны в моем мозгу начинают завязываться морским узлом.
- И это всё, потому что...? – осторожно спросила я.
Тщательно прожевав кусочек мяса, Крис улыбнулся, прежде чем ответить:
- Потому что чувства работают в обе стороны. Я желаю Майку лучшего, и верю, что с тобой он сможет измениться. Мало того – я уже вижу в нем перемены. Он стал другим – мягче, сдержанней. Словно вулкан, который бушевал в нем всё это время начал, наконец, стихать. Вы можете помочь друг другу. Чего еще может хотеть брат и друг?
На это я не нашла что ответить. Я всё еще не до конца понимала витиеватое мышление Криса, но от одной мысли, что он не сердится на меня, стало будто легче. И это позволило мне чуть расслабиться, и насладиться изумительной рыбой, которая буквально таяла во рту. Есть всё же плюсы в этих безбожно дорогих ресторанах.
глава двадцатая
Глава двадцатая
- А я всё равно считаю, что это был отличный совет! – заявила Киша, откидывая чуть отросшую челку со лба.
Я только хмыкнула, поправляя длинный ремень сумки:
- Тебе стоит прекращать смотреть тот сериал про женскую тюрьму. Он явно оказывает на тебя влияние.
- Чушь! – отмахнулась Адамс, - Он учит меня жизни. Я готовлюсь к любому возможному повороту событий в моей жизни.
На этой фразе мои брови против воли взлетели вверх, выражая крайнюю степень удивления:
- Ты сейчас хочешь мне в чем-то признаться? Есть проступок в твоей биографии, за который тебя могут посадить?
- Пока нет. Но если человечество не прекратит тупить и тем самым провоцировать меня – я могу и не сдержаться, - мрачно заметила девушка.
Ох уж эти планерки в редакции. С каждым днем они веселили меня всё больше и больше. Киша всё же поддалась уговорам Криса и начала вести колонку критики. Она проезжалась – довольно справедливо, смею заметить – буквально по всем аспектам студенческой жизни, начиная от одежды педагогов и их стиля преподавания, и заканчивая едой в буфете. Получалось у нее очень даже хорошо – Киша по природе своей была довольно остра на язык, и это очень помогало ей в работе.
Но, как и всегда, подруга не могла упустить случая вставить свои пять копеек ив работу других товарищей. Конкретно на последней планерке Киша разгромила милую выпускницу, ведущую колонку советов. Та, в последнем номере газеты девушке, которую парень бросил ради её подруги, наша милая советчица предложила просто понять и простить, потому что, цитирую «плохие эмоции, накапливаясь, портят твою ауру и кожу». Адамс, без лишних предисловий заявила, что это – полная чушь, и что такую подругу нужно как следует проучить.
- Надавать ей по мордашке, чтобы уже не была такой симпатичной! Любой навесной замок засунуть в носок – и с размаху по роже врезать! – вот что предложила наша ласковая неформалка.
Стоит ли говорить, что милые одуванчики, которые представляли бОльшую часть редакции, чуть не грохнулись в обморок от такой кровожадности, редактор уронил на стол свою челюсть, ну а мы с Крисом просто переглянулись, не услышав, по сути, ничего нового? Да, думаю, эти слова будут лишними.
В итоге, Кишу попросили – в наиболее мягкой форме – сдерживать свою агрессию и не вмешиваться в чужую работу. Подруга скривилась, но решила, что ради исключения можно и промолчать. И, посмеиваясь, я поспешила увести девушку из редакции, благо и планерка подошла к концу. Крис, правда, задержался – редактору, который тоже был выпускником, срочно захотелось что-то обсудить с Кингом. Так что мы с Адамс остались исключительно в женской компании.
- Тебе бы витамины какие попить, - усмехнувшись, предложила я, - Может, тогда и мир более радужными красками заиграет.
- Надеюсь, ты сейчас про реальные витамины, а не про наркоту, - хмыкнула девушка, убирая руки в карманы своих чуть подранных дизайнерских джинс, - Обычно только запрещенные вещества вызывают такой эффект.
- Ничего не могу сказать по этому поводу, потому что никогда не пробовала ничего такого, - пожала я плечами, убирая за ухо одну из косичек.
Да, это тоже было частенько причиной не насмешек, но некоторого непонимания со стороны сверстников. Я и алкоголь употребляла редко и в небольших количествах, а всё прочее просто проходило мимо меня. тут не было никаких высокоморальных причин – мне просто не хотелось, не тянуло на эксперименты. Девственница, которая никогда даже травку не курила – Крис как-то пошутил даже, что меня нужно занести в Красную книгу, как редкий вымирающий вид.
Я хотела было еще вставить пару слов, выражающих мои мысли на этот счет, но не успела – завернув за очередной угол, я впечаталась носом в чью-то широкую грудь, обтянутую мягкой тканью. Ойкнув, и сделав шаг назад, я подняла взгляд, одновременно в этим потирая чуть примявшийся нос – и негромко выдохнула. Потому что – вот он, мой наркотик. Стоит прямо передо мной.
С момента нашего разговора с Кристианом прошло всего пять дней. Смогла ли я что-то решить, в отношении его старшего брата? Черта с два. Нет, я думала, очень много думала – так много, что голова пухла, мешая мне спать ночами. Я представляла себе самые разные варианты развития событий, обещала себе, что перестану прятаться и стану вести себя, как раньше, потом думала, что просто пошлю этого парня, уже через минуту – решала, что нужно найти его и очень серьезно поговорить.
В итоге я не делала ничего, продолжая вести себя, как заправский шпион. Что было непросто, учитывая, насколько яркими и притягивающими внимание были мои друзья. Один Крис, который снова полюбил яркого цвета брюки – красные, зеленые, горчичные – чего стоил. А тут еще и Киша, которая решила, что хватит ей уже ходить с недостаточно яркими волосами, взяла и выкрасила всю голову в синий цвет. Они, словно издеваясь, решили сделать наше пребывание в университете как можно более ярким и незабываемым. И, хоть всё внимание было обращено на них, определенные люди знали – где эти двое, там и я.