Посмотрим, как задуманные перемены происходили в разнообразных областях жизни и какое участие в них принимал сам Ленин.
«Отхожие места из золота». Ленин попытался уничтожить один из культов, лежащих в основе современного общества, — культ денег, или, как он выражался, «золотого мешка». Именно в этом смысле следует понимать его знаменитые слова о «сортирах из золота». «Когда мы победим в мировом масштабе, — писал он в 1921 году, — мы, думается мне, сделаем из золота общественные отхожие места на улицах нескольких самых больших городов мира».
И в первые годы революция действительно зашла очень далеко в борьбе с «денежным мешком». Сами деньги обесценились и превратились в хрустящие, разукрашенные фантики, «дензнаки» — миллионы и миллиарды (как тогда выражались, «лимоны и лимонарды»). Ленин называл их «разноцветными бумажками, которые летят миллиардами и теперь ясно обнаруживают, что они — обломок, обрывки старой буржуазной одежды». Частушка тех лет:
Ленин шутил: «Можно русский рубль считать знаменитым хотя бы уже потому, что количество этих рублей превышает теперь квадриллион».
Всюду торжествовали натуральные оплата и обмен. Один из декретов ввел бесплатное посещение театров и других зрелищ — об этом только делалась отметка в трудовой книжке. Казалось, еще один шаг — и деньги можно будет вовсе упразднить. Ушли в прошлое такие профессии, как банкир, фабрикант, да и просто крупный торговец… Самая известная советская карикатура на Владимира Ильича (нарисованная Дени в 1920 году) изображала его в виде дворника с метлой, выметающего с земного шара всякую нечисть — царей-королей в горностаевых мантиях, попов в черных рясах, миллионеров с тугими мешками золота…
Правда, взамен крупной торговли расцвела пышным цветом мелкая, уличная торговля. Либеральная газета «Современное слово» писала в феврале 1918 года: «Все улицы, площади и бульвары заполнены мелкими торговцами… Магазины пустеют. Магазины заколачивают… Теперь торгует улица. Здесь можно достать — все, на все вкусы, для всех потребностей…
— От гравюры и старинного фермуара до порнографической открытки и старых калош.
— От шоколада Крафта до ярко-красной «собачьей» колбасы.
«Буржуй», крупный «буржуй» — при последнем издыхании… Идет новый «хозяин»… Мелкий, жадный, цепкий, яростный к наживе… Вот она — будущая буржуазия — в платках, попрыгивая от холода, кутаясь в шинелишки, азартно выкрикивает свой товар:
— Папиросы!
— Спички!
— Шоколад!
— Консервы! Разные вещи! Пряники!»…
В Москве средоточием мелкой торговли стал знаменитый Сухаревский рынок. В декабре 1920 года, выступая на съезде Советов, Ленин торжественно объявил о закрытии этого, как он выразился, «малоприятного учреждения». Раздались аплодисменты… «Сухаревка» закрыта, — продолжал Владимир Ильич, — но страшна не та «сухаревка», которая закрыта. Закрыта бывшая «сухаревка» на Сухаревской площади, ее закрыть нетрудно. Страшна «сухаревка», которая живет в душе и действиях каждого мелкого хозяина. Эту «сухаревку» надо закрыть»…
А спустя еще пару месяцев, в 1921 году, страна неожиданно взбунтовалась. Вспыхнуло кронштадтское восстание, все сильнее полыхало тамбовское, начались забастовки в Москве. Мятежные кронштадтские моряки распевали частушки:
Газета восставших кронштадтцев печатала заявления местных большевиков, которые десятками и сотнями выходили из партии… Революционная власть зашаталась. Оказалось, что крестьяне хотят не только избавиться от помещиков, но и торговать свободно. «Большие массы крестьянства, — говорил Ленин, — не сознательно, а инстинктивно, по настроению были против нас». По его признанию, это создавало «опасность, во много раз превышающую всех Деникиных, Колчаков и Юденичей, сложенных вместе».