Все 20-е годы продолжалась эта своеобразная «война праздников». Больше всего в печати обличали рождественскую елку. Ее не запрещали, но всячески высмеивали. Популярная детская частушка тех лет:
А вот более пространные «анти-елочные» стихи 1923 года (они тоже обращены к детям):
Столь же крепко доставалось и Деду Морозу… На карикатуре И. Малютина мальчик в красном галстуке снисходительно спрашивал у Деда, рассматривая принесенные им подарки (елку, куклу, духи, белые рубашки, крестик, веер): «Что ты нам, дедушка, всякую дрянь ненужную принес?»
А увидев в подарке игрушечных солдатиков, пионер разочарованно восклицал: «Ах, это белогвардейцы!..»
Изображенный Борисом Ефимовым рабочий отвешивал пинки под зад и Деду Морозу с елкой, и голому младенцу — Новому году. Они летели кубарем, а он напутствовал их: «Надоело мне каждый год смотреть на вас на страницах журналов! Довольно!»
Еще более мрачный конец Рождественскому Деду предрекал журнал «Дрезина» в 1923 году. На рисунке Дед с мешком подарков благодушно стучался в дверь, а жильцы, опасаясь налетчиков, уже приготовились его встречать — кто с кочергой, кто с зонтом, кто с топором…
В 20-е годы сторонники рождественской елки окончательно «ушли в оппозицию» — многие наряжали ее дома, но в школах или детских садах никаких елок больше не устраивалось.
Ну, а как сам Владимир Ильич относился к празднику рождественской елки? Судя по всему, он не видел в нем ничего зазорного. В январе 1919 года налетчики напали на его автомобиль, как раз когда он направлялся на такой праздник в «Лесную школу». (Об этом случае рассказано выше.) Несмотря на такую неприятность, Ленин все-таки приехал на елку и от души там повеселился. То обстоятельство, что парой часов ранее он стоял под дулами двух направленных ему в виски револьверов, нимало не омрачало его настроения.
«Владимир Ильич совершенно углубился в дело детского праздника, — писал В. Бонч-Бруевич. — Дружный смех и шутки переливались по залу. Владимир Ильич радостно смеялся, и, казалось, он забыл все на свете…»
«Что же это мы все стоим? — спросил он у детей. — Даром теряем время!.. Сейчас давайте водить хоровод вокруг елки, петь будем, а потом в кошки-мышки…»
«И Владимир Ильич схватил за руки стоявших возле него детей и мигом понесся вокруг елки, увлекая за собой решительно всех… Все подхватили песню про елку и закружились вокруг нее… Все детишки запели, запел и Владимир Ильич. За пением последовали игры. Владимир Ильич принимал в них самое живейшее участие и не только увлекался, но впадал в азарт… и тотчас же возмущался, если кто-либо фальшивил в игре… Как увлеченно играет он, не пропуская кота, защищая мышь!»
В доме Владимира Ильича рождественские елки наряжали и в последующие годы, когда в печати уже вовсю кипела борьба с ними. На Рождество 7 января 1924 года для детей из соседних деревень тоже был устроен праздник — наряжена пятиметровая елка. На празднике присутствовал и сам Владимир Ильич. «Елка в те времена была необычайным явлением, — замечал Н. Семашко. — Естественно, что крестьянские малыши, в первый раз в жизни видя блиставшую огнями и подарками елку, развеселились, расшалились… Лезли к нему на колени, приставали». Родные Ленина попытались унять чересчур буйное веселье и беготню детворы, однако Владимир Ильич знаками показал, чтобы детям не мешали… Журналист Михаил Кольцов, побывавший в доме Ленина сразу после его смерти, писал: «Стоит неубранная елка, в бусах, свечечках и ватном инее — последняя забава маленьких друзей…»
Новогодняя елка торжественно вернулась в Страну Советов только в 1936 году. По пути она сменила восьмиугольную Вифлеемскую звезду на пятиконечную красную, а Рождественский Дед окончательно превратился в светского Деда Мороза. Конечно, былое участие Ленина в елках как бы благословляло возрожденный праздник, и об этом часто вспоминали в последующие годы. В 70-е годы появился анекдот: «Владимир Ильич Ленин любил ходить на новогодние утренники. Но как-то нелепо смотрелась лысая бородатая снежинка вместе с танцующими детьми!!!»…