«Троянский конь в виде поезда, начиненного Лениным». В самой России на предстоящий приезд Ленина смотрели по-разному. Некоторые считали, что по возвращении он займет умеренную позицию (как это сделали Плеханов, Засулич, Кропоткин и другие старые революционеры), поддержит правительство. Старый, умудренный опытом, трезвый вождь остудит «горячие головы» в собственной партии. Правда, земляк Ленина в правительстве — Александр Керенский — подобных надежд не разделял. На одном из заседаний правительства в марте он заметил со смешком: «А вот погодите, сам Ленин едет… Вот когда начнется по-настоящему!»
Среди министров разгорелся спор, можно ли впускать в страну Ленина, едущего через Германию.
«Господа, — спросил Павел Милюков, — неужели мы их впустим при таких условиях?»
«На это довольно единодушно отвечали, — вспоминал Владимир Набоков, — что формальных оснований воспрепятствовать въезду Ленина не имеется, что, наоборот, Ленин имеет право вернуться, так как он амнистирован, — что способ, к которому он прибегает для совершения путешествия, не является формально преступным. К этому прибавляли… что самый факт обращения к услугам Германии в такой мере подорвет авторитет Ленина, что его не придется бояться».
И действительно, в печати тех дней можно найти целые моря иронии по поводу способа возвращения на родину вождя большевиков. Сатирик Волк (Аркадий Аверченко) в апреле 1917 года посвятил приезду Ленина фельетон «Дар данайцев». Отрывки из фельетона:
«Кайзер поднял усталые глаза на запыхавшегося адъютанта и удивленно спросил:
— Что такое случилось, что вы вбегаете без доклада и дышите, как опоенная лошадь.
— Поздравляю, ваше величество! Ленин едет в Россию!
— Быть не может! Молодец Пляттер! (Платтен. — А.М.). Только нужно дать приказ нашим подводным лодкам… Чтобы они не вздумали сдуру потопить тот пароход, на котором поедет Ленин.
— Я вас обрадую еще больше! Он едет в Россию сухим путем!
— ?!!??
— Через Германию!
Вильгельм взял карандаш, прикусил его зубами и смог произнести только одно слово:
— Од… нако!
— Да-с. Хи-хи.
— Только вы уж озаботьтесь, чтобы он проехал, как король — со всеми удобствами.
— Еще бы! Такой человек едет в Россию!!»
«— Пожалуйте, герр Ленин. Поезд уже подан, герр Ленин! Осторожнее, тут ступенька, герр Ленин!
— Эх, хорошо, если бы мне нашлось спальное местечко…
— Спальное местечко?! Вы нас, право, обижаете, герр Ленин! Целое купе к вашим услугам! Да что купе — целый вагон!! Поезд целый вам даем — вот что-с.
— Странно, — прошептал польщенный Ленин. — И об этих людях говорят, как об «озверевших тевтонах». Да я не встречал более милого, обязательного народа!»
«Интервью с Лениным в России.
— Скажите, господин Ленин, чем вы объясняете такое исключительное к вам внимание со стороны немцев?
— Хороший я — очень просто. И немцы тоже хорошие. А иначе чего бы им так за мной ухаживать?
Смеялось небо»…
Среди многочисленных шуток на тему «Ленин — купленный германский шпион» попадались и неожиданные. Заметка (подписанная псевдонимом «Три А») из апрельского номера журнала «Бич»:
«— У Лены есть жених… Так она — поверите ли — запрещает ему даже смотреть на других женщин…
— Ну, а он?
— Он ничего, смеется. Я, — говорит, — купленный человек. Я — Ленин».
От писателей-сатириков не отставали и художники. Карикатурист Ре-ми откликнулся на путешествие Ленина двумя рисунками под общим заголовком «Все совершенствуется». На первом рисунке изображен деревянный троянский конь, в туловище которого забираются античные воины. Подпись гласила: «Раньше «троянский конь» изготовлялся в виде деревянной лошади, в которую засовывали нескольких воинов, и, бросив это нехитрое сооружение у неприятельских городских стен, выжидали, пока осажденные враги сами втянут к себе в город загадочного коня». Второй рисунок изображал железнодорожный вагон, в который по ковровой дорожке шествует Ленин. Вокруг восторженно приветствующие его немецкие бюргеры, у дверей, вытянувшись в струнку и отдавая честь, стоит военный в кайзеровском шлеме и с саблей на поясе. Подпись: «Теперь «троянский конь» делается германцами в виде поезда, начиненного Лениным. Поезд подвозится к самой русской границе, — последующее (смотри в античном мифе о Троянской войне) — все делается, как по писаному».