Я так увлекся созерцанием этого винегрета на ножках, что даже на минутку отключился от того, что там мне вещал орк.
- Ну-ка, повтори мне мои последние слова. – попросил он меня, придержав за плечо.
- Эээ, прости. Я немного отвлекся. – Я с трудом перевел взгляд с обезьяны с головой, то ли волка, то ли собаки, на него.
- Павел, соберись. – вздохнул Пог. – Мы не на экскурсии. Нас ждет долгая и тяжелая работа. И как мне кажется, в первую очередь она важна для тебя. Так что сконцентрируйся и запоминай мои слова. Я говорил о том, что, если вдруг все пойдет не по плану, и ты улетишь на перерождение, возрождайся в ближайшей арке, она там, на краю долины, и не выходи с площадки, пока мы за тобой не придем. Следующее. Чтобы все твои килы химер пошли в зачет богине, после каждой победы громко и четко говори следующие слова…
И так далее, и в такой же нудной манере. Честное слово, лучше бы вводную лекцию мне читал Осел. Скорее всего, из его речи я бы ничего не понял, но вышло бы все точно короче и веселее.
Напоследок, перед тем как приступить к делу, мы выпили. И нет, не за удачное завершение предприятия. Мы просто по уши залились всяческими зельями. На сопротивление всем видам урона, на увеличение урона в ближнем бою (наемники), на увеличение урона от магии (я), и тому подобное. От такого количества различных снадобий слегка подташнивало, но я уверено шагнул вслед за своими кураторами к первому монстру, держась, тем не менее, за их спинами. И завертелось.
Первой химерой, заступившей (залегшей?) нам путь, оказалась большущая змея с острым птичьим клювом на морде. Ландскнехт с палачом сходу попытались поделить ее на два, но монстр добрых две минуты ловко отбивался от них ударами своего хвоста и клюва. Я так залюбовался зрелищем эпической битвы, что чуть не прозевал свой выход. И прозевал бы, честно говоря, если бы парочка наемников не начала на меня орать и призывно махать руками, при этом продолжая уворачиваться от ударов ползучего гада-переростка. Смотрелось это довольно комично, ведь доведя здоровье врага до оговоренного минимума, наемники больше не могли отвечать чудищу ударом на удар без риска прикончить его. Прикончить гада было моей задачей, поэтому я быстро вступил в бой. Изящно махнув рукой, я отправил в монстра “Стрелу праха”. Затем еще одну, и еще. На пятой попытке змей-великан наконец-то пал. Пробный бой ПогЧамп засчитал, как удовлетворительный, и мы, даже не делая передышки, отправились за добавкой. Змей двадцать пятого уровня не нанес большого ущерба высокоуровневым наемникам. А тот, что все-таки нанес, быстро сошел на нет, благодаря действующим зельям, еще до того, как мы нашли следующую жертву.
Следующим монстром оказался лысый мамонт с худым, по сравнению со своим нормальным сородичем, телом, лошадиными копытами на ногах и ушами в виде крыльев нетопыря. Если учитывать, что хобот ему заменяло какое-то подобие рыла, смотрелось все это как-то жутковато. Почему-то мне показалось, что именно так должен выглядеть вампир от мира мамонтов.
Дальше был крот, размером с медведя и утиным носом, а после него бескрылый филин, который не сильно уступал своими габаритами предыдущему монстру. Отсутствие крыльев ему восполнили с лихвой: у химеры было целых шесть когтистых лап, и именно поэтому она чем-то отдаленно напоминала мне кентавра.
Чем дальше мы продвигались, тем меньше я удивлялся новой твари, видимо, практически исчерпал весь лимит этой эмоции на один день, но зато тем больше меня начинала мучить совесть. Какими бы неправильными и испорченными не были эти животные, они жили тут, никого не трогая, долгое время, пока к ним в дом не вломились мы, прихватив с собой боль и смерть. То, что их исковерканная сущность противна самой природе, уже не было для меня такой хорошей отговоркой или мотивацией, как по началу. На рефлексии не оставалось времени, поэтому я убедил себя, что участвую в некой охоте. Вот только трофеями в ней были не мясо и рога, а мое собственное тело. Если охота будет удачной, то я получу его назад. С такой постановкой играть роль мясника стало немного полегче.
ДанкиШон и ПогЧамп, в отличие от меня, никаких угрызений совести не испытывали. Осел сражался на кураже, часто сопровождая свои маневры громкими возгласами, орк же, наоборот, вел бой скупо и сосредоточенно. При этом он выглядел спокойным, будто не бился за свою жизнь, а сидел в своей приватной комнате без окон и дверей, куда не могут проникнуть другие. Войдя в ритм и притеревшись к моими скромным способностям и манере боя, они даже стали вести беседы на отвлеченные темы во время редких передышек и переходов от одного чудища к другому.