ДанкиШон сражался с бестией так, словно позади него стояли все беззащитные жители Восьмого королевства. Ни пяди земли он не подарил химере. Стоял на ней, как вкопанный, словно каменный утес, о который разбивались атаки осьминога, точно волны прибоя. Ну или, если угодно, как памятник, которому боги подарили способность махать руками, но никак не ногами.
В отличие от ландскнехта, менее тяжело бронированный палач пытался лавировать и уворачиваться от тяжелых, точно бревна, падающих щупалец деревянного осьминога. Получалось у него это не всегда, все-таки ловкость у орка была прокачена хуже основных характеристик палача. Но, несмотря на это, к концу боя с ожившим пнем очков здоровья у него осталось побольше, чем у наемника-человека. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что Осел сам кидался в самую гущу боя, где урон по нему соответственно прилетал более сильный. Казалось, ему доставляло огромное удовольствие фехтовать мечем сразу с тремя-четырьмя извивающимися щупальцами. И каждый свой удачный удар или вовремя проведенное парирование он отмечал веселым возгласом.
Получив серьезный отпор и кучу обрубков вместо щупалец, деревянный пень ушел в глухую защиту, так что моим наемникам даже пришлось подходить ближе непосредственно к нему. Теперь война шла уже на его территории. К своему глубокому сожалению, в отличие от своих конечностей, залезть под землю осьминог не мог. Впрочем, эти ребята смогли бы достать его даже оттуда. А потом снова туда закопать.
Вторая фаза боя прошла гораздо быстрее первой. Осьминог сдулся, как в прямом, так и в переносном смысле. Потеряв половину конечностей, и сам став как будто меньше, он весьма успешно слил весь поединок, тем самым подарив победу нам. Чем я не преминул воспользоваться, поставив в этом бою завершающий штрих.
- Ну? Кто твой папочка!? – закричал над поверженным врагом, бросив взгляд в мою сторону, еще не отошедший от эйфории битвы, ДанкиШон.
- Давыдов Вячеслав Константинович. – почти без запинки ответил я. Я специально в другом мире изучал попавшиеся мне во время осмотра апартаментов документы, чтобы в подобной ситуации не попасть впросак. Вот только мне было не понятно, зачем эта информация вдруг понадобилась другому игроку. Может быть, у них принято так друг друга проверять? Или пройдя со мной несколько битв, Шон решил, что мы с ним теперь стали ближе друг другу? – А кто твой?
- Чего? – из-под шлема голос ландскнехта звучал несколько удивленно, и я немного испугался, что со своим ответом я таки не угадал.
- Кто твой папочка? – совсем неуверенно переспросил я, уже почти не сомневаясь, что сморозил очередную глупость.
- Эээ… - завис Осел, а потом вдруг сплюнул на землю. – Тьфу ты! Весь кайф обломал.
Взвалив на плечо свой двуручный меч, наемник двинулся дальше по лабиринту. Ухмыляясь, за ним проследовал и его зеленый командир. Прилепив на лицо немного нервную улыбку, я поплелся следом. Что ж, если они мой прокол приняли за глупую шутку, то я точно не буду их ни в чем разубеждать.
Кроме пня-осьминога на втором этаже данжа мне запомнились еще всего несколько тварей. Кошка, практически полностью состоящая из зеленых жгутов, и сильно напоминающая мне тем самым паука из подземелья бушан; рой летучих мышей с лопухами вместо крыльев; громадные крысы с грибными шляпками на головах; и цветочная корова. Остальные химеры слились для меня в одну сплошную сельскую растительно-животную выставку.
Цветочная корова, кстати, стала для нас серьезным испытанием на пути. Казалось бы, что может быть угрожающего в производителе говядины, размером с бегемота, с кожей нежно розового оттенка, деревянными оленьими рогами и цветами растущими по всему телу? Натуральными такими цветами, как у мамы на грядке, и источающими довольно сильный и приторный запах. Оказалось, что не мало. Этот самый запах чуть не заставил весь наш отряд улететь, как в одном переносном смысле, так и в другом. Аромат производимый цветами коровы варьировался по своему воздействию на противников в зависимости от количества здоровья самой коровы. Он, то пытался нас усыпить, то густел, ухудшая видимость, и застилал взгляд. То становился ядовитым, отравляя нас своими парами, то влиял на разум, сбивая цели и заставляя нас атаковать друг друга. В общем, крови попила эта корова изрядно. У моих сопровождающих. Я-то почти весь бой простоял в сторонке, молча болея за свою команду.