Выбежав в наш коридор, монстр сразу же заметил нашу группу, хоть глаз у него я так и не увидел, и, недолго думая, засеменил к нам. Наемники приготовились к бою, только вот монстр не хотел с нами сражаться. Он хотел жрать. Определив во мне самого вкусного или самого слабого (а быть может, хищник просто не любил консервы), химера пробежала мимо машущих своими железками воинов и, раскрыв свою пасть во всю ширину бутона, схватила меня. Проделала она все это, даже не замедляя бега. Я не успел и глазом моргнуть, как оказался у нее в глотке, а оба моих телохранителя остались стоять в ступоре где-то позади, провожая недоуменными взглядами убегающую голодную животину. Потом они конечно спохватились и побежали за ней, но было уже поздно. Догнать резвую зверюгу им не удалось.
Мне же повезло лицезреть бутон цветка изнутри, точно какой-то волшебной феечке, которым, по слухам, цветы служат чем-то вроде постели или палатки. С одной серьезной оговоркой. Не думаю, что феи ночуют в плотоядных цветах.
Как только лепестки сомкнулись надо мной, мне стало совершенно не до вопросов о мелких крылатых паскудницах. По ощущениям я оказался в каком-то мешке с кислотой, и пусть еще хоть кто-нибудь расскажет мне, что все игроки в Атравеле испытывают пониженный уровень болевых ощущений, я лично попрошу демона Гориафета поиграть с этим глупцом. Может обычные игроки и лишены этого спорной особенности, а вот мне пришлось в полной мере прочувствовать всю гамму ощущений пребывания в пасти плотоядного цветка.
Все тело обожгло, как огнем, и миллионы рассерженных шершней стали вгрызаться в него, пытаясь проникнуть поглубже. Я закричал, но сделал только хуже – кислота попала в глотку. Жуткая боль почему-то породила во мне жгучую ярость. Я возненавидел химеру всем сердцем, и захотел причинить ей такую же боль, как и она мне. На одних инстинктах я выхватил из ножен свой кинжал и нарисовал на одном из лепестков знак боли. Зрение для этого мне не было нужно. Я видел линии, что выходили из-под моей руки, не глазами, а чем-то еще.
Кажется, я добился своего. По лепесткам, сжимающим мое тело, пробежала конвульсия. Потом еще одна. А затем челюсти химеры мелко задрожали. Чем все закончилось, узнать мне не довелось. Я благополучно улетел из этого недружелюбного места.
“Вы были убиты. Потерянно опыта… Потерянно вещей… Подробнее…”
“Вы погибли первый раз за сутки. На вас наложен негативный эффект послесмертия. Все ваши характеристики временно (на 1 час) снижены на 25%”
“Не имея привязки, вы вернулись в мир на ближайшей точке возрождения”
Так оно и было. Меня встречала старая добрая арка с круглой площадкой, мощенной красивыми серыми камнями. Когда-то у меня был голем такого же цвета.
Оказавшись в середине этого маленького пяточка, я на негнущихся ногах вышел из-под арки, но с площадки уходить не стал, и присел на ее краю. В случае смерти наемники велели мне дожидаться их здесь. Эмоции от пережитого, сковавшие мое тело до состояния камня, точно это я был чьим-то големом, и взвинтившие все мои чувства до пика, все никак не хотели меня отпускать. Только через пару минут я смог успокоиться настолько, чтобы применять свои способности. С медитацией дело пошло еще быстрее, так что к тому времени, как к точке возрождения подоспели наемники, я успел более-менее прийти в себя.
- Павел, ты здесь? – раздался надо мной голос старшего наемника.
Прервав способность, я открыл глаза и в упор уставился на орка. Его глаза оказались на месте. Что за вопросы он в таком случае задает?
- Ты здесь. Отлично. – кивнул сам себе Пог. – Я думал, может ты решил выйти, пока тут сидишь.
Подобное комментировать я не стал, только посмотрел на своего сопровождающего, как на душевнобольного. Но он, кажется, этого не заметил.
- Слушай, нам немного неловко за то, что ты отлетел. – замялся зеленокожий. – Получается, что мы, вроде как, плохо справляемся со своей работой. На самом деле мы и впрямь допустили оплошность. Не предусмотрели такой вариант событий. И нам жаль. Обещаем, что такое больше не повторится. Надеюсь, ты не злишься, и мы сможем как можно быстрее продолжить наше дело.
После медитации телу все же удалось расслабиться, поверив, что его больше не мучают. Но вот от раздражения из-за неудачи, мгновения страха и полной беспомощности, мне избавиться не удалось.