- Пф. – фыркнула Налика. – Эту рыжую дуреху может осмотреть кто угодно, был бы мужчиной.
- То есть вы не отрицаете, что изменения, произошедшие с девушкой, случились из-за вашего вмешательства? – спросил я, подняв брови.
- Если бы не мое вмешательство, то Зинда до сих пор лежала бы пластом на кровати, вместо того чтобы бегать за чужими мужьями. Травмы такого рода не способствуют этому. – женщина по-прежнему отвечала спокойно и уверенно, словно речь шла вовсе не о темных запрещенных ритуалах, а о еще одном инновационном методе лечения. – Полот, без моего вмешательства, все еще мог бы махать своей киркой, но только лишь у себя дома. Ходить в шахту после того обвала у него бы больше не получалось. Без ног-то.
- Значит вы признаетесь в злодеяниях? – кивнул я сам себе. – Хорошо.
- В злодеяниях? – Впервые за весь разговор в голосе знахарки появилась злость. – Девушка соблазняет сына графа, у которого уже есть невеста, настигшее возмездие серьезно ранит ее, а я, проявляя милосердие, излечиваю распутницу, и после этого я злодейка? Мужчина, презрев все предупреждения об опасности, и думая только о богатой жиле, отправляется в закрытую штольню, попадает под обвал, и получает увечье за свою жадность. Я ставлю его на ноги, и после этого я все равно злодейка? Я, а не они? Быть может я и злодейка, но только потому, что помогаю не самым добрым людям, давая им второй шанс.
- Ты утверждаешь, что помогаешь этим людям? – хмыкнул я. - Но по всему видно, что ты их недолюбливаешь. Кажется, теперь понятно, почему у Зинды вдруг появился хвост. Эдакая маленькая женская месть.
- Не говори о тех вещах, которых не понимаешь. – сверкнула глазами Налика. - Ее позвоночник был так поврежден, что пришлось заменить весь его нижний отдел. Донором, как ты понимаешь, было животное, а для них хвост – это продолжение позвоночника. Пусть скажет спасибо, что я не приделала ей задницу коровы.
- О, уверен, она это ценит. – посмеялся я.
- Чего ты от меня хочешь? – устало спросила женщина, вновь усаживаясь в свое кресло.
- Чтобы ты призналась в своих преступлениях и том зле, которое ты причинила людям.
- Сколько раз тебе повторять? - прошипела лекарь. – Я помогаю людям.
- Да? Ну допустим. Но дело не в том, что ты, по твоим словам, помогаешь людям, а в том, как ты это делаешь. – Я отошел на пару шагов от двери, чтобы встать напротив знахарки. – С помощью темных ритуалов? Запрещенных практик?
- Чернокнижник будет читать мне мораль о темном искусстве? – фыркнула Налика. – О том, что это плохо? Забавно.
Я проигнорировал ее реплику, ответить на это мне было нечего.
- А может твоя добросердечная “помощь” – всего лишь ширма, за которой скрывается безумная жажда химеролога проводить свои черные опыты и клепать все новых уродов?
- Даже если и так, то что с того? – совершенно спокойно спросила меня женщина. – В результате людям все равно оказывается помощь. Они вновь могут ходить, заниматься любимым делом, полноценно жить.
- Только при этом становятся другими, изменяются навсегда и перестают уже быть людьми.
- О, не будь ханжой! – скривила Налика свои тонкие губы. – Существуют целые расы разумных, у которых есть и человеческие и звериные части тел. И они себя ущербными не считают. Да и на их создателей никто не устраивает гонения. Потому что кишка тонка.
- Речь не только о внешних изменениях. – покачал я головой. – Но и о внутренних. Помимо их тел ты можешь перекраивать еще и их сознания. Лично я не знаю, как после твоего вмешательства поменяются их характеры, как сместятся их жизненные приоритеты и какие наклонности появятся в последствии.
- Намекаешь, что я могу создавать себе прислужников? – вскинула узкую бровь Налика. – Глянь-ка, это не Зинда у меня в кабинете полы моет? Или может это Полот чинит ограду? Нет у меня помощников, я тут одна. Возможно, я тебя удивлю, но мои пациенты не боготворят меня. Но и злодейкой, как ты, не считают. Потому что никого из них я не обманывала. Все они знали, на что шли, были предупреждены и дали на то свое согласие.
- Ну если ты так говоришь, тогда все в порядке. – с очевидным сарказмом ответил я. – Твоим словам я конечно же верю.
- По-твоему лучше, чтобы все мои пациенты оставались калеками? – спросила знахарка. - Парализованные, лишенные конечностей, но люди? Хоть и не совсем целые. Кто из нас в таком случае еще больший злодей?