Я хмыкнул, хоть и не понимал, чему. ПантаГруэль замолк, обозначая тем самым, что рассказ завершен, поэтому надо было хоть как-нибудь на это отреагировать. Познавательного в этой истории действительно было мало. Правда, и забавного я в ней ничего не нашел. Один разумный грустит по своей родине, и это проявляется несколько необычным для других способом. Я, как никто, его понимал. Если бы в мире игроков было что-то из моего мира, по чему я скучаю, я бы скорее всего тоже проводил там больше времени. Интересно, как мать чернокнижника отнесется к тому, если я принесу домой лягушку и скажу, что теперь она будет жить у нас?
Хоть рассказ серого великана и не нес в себе большой смысловой нагрузки, зато помог скоротать дорогу до назначенного места. Неожиданно для меня мы пришли. Тролль остановился возле ничем не примечательных ворот и постучал. Глухой гул от его стука разнесся на всю улицу, что не преминули отметить все собаки в округе. Шум поднялся такой, словно на рынке, если бы все его торговцы вдруг переняли манеру общения ЛюдоРуба. Кстати об этом.
- Пант, у меня вопрос. - сказал я и, дождавшись его кивка, продолжил. – В последнее время я замечаю некоторые странности в общении с другими игроками. Порой они, совершенно не к месту, вставляют в свою речь крики животных. – приняв ухмылку тролля за недоверие, я заговорил с большим пылом. – Серьезно. Натурально гавкают, кукарекают и блеют на меня. Это что, какое-то общее помешательство? Или я чего-то не знаю?
- Будь спокоен. – уже открыто рассмеялся Пант. – Дело не в сумасшествии, ни твоем, ни чьем-либо еще. Просто ПавеЛителю еще нет восемнадцати, он несовершеннолетний, поэтому у него на капсуле стоит детский блок. Список функций, запрещенных или нежелательных для тех, кто попадает под эту категорию. Какие-то пункты из этого списка обязательны, другие отданы на усмотрение “родительского контроля”. Такие, например, как сквернословие. Видимо, у тебя все бранные словечки автоматически заменяются криками животных. Так что не переживай, если слышишь, что кто-то кукарекает. Он всего лишь ругается, просто цензурно.
- Интересная логика. – заметил я. – Слушать сквернословие детишкам нельзя, зато резать селян и сжигать деревни можно.
- В чем-то ты прав, - пожал плечами тролль. – Такие вот решения принимает комитет. Но ограничения есть и там. Дети не увидят ни крови, ни жестоких сцен. К тому же в Атравель пускают только с шестнадцати лет. Уже не совсем детей и почти уже взрослых. А в некоторых странах вообще с восемнадцати. Там детский блок не нужен.
Какое-то слабое оправдание, как по мне. Но озвучить свои сомнения я не успел. Калитка скрипнула и отворилась. На пороге стоял сухощавый старичок с хитрым прищуром и вопросительно смотрел на нас. Дед был из местных. И он без страха смотрел на пещерного тролля. Должно быть, в его заведение приходит еще тот контингент, раз он так спокоен при виде представителя расы, которым молва приписывает всякие нехорошие черты характера, в том числе и людоедство.
- Нам бы попариться. – взял слово ПантаГруэль. – Наш друг уже должен быть здесь. Его имя ЖироБасик.
Я чуть не поперхнулся от услышанного, а дед лишь невозмутимо кивнул и отодвинулся чуть в сторону, открывая нам проем. Ох уж эти игроки с их странными именами.
- Проходите вперед. – проскрипел старик, запирая калитку. – Дверь - напротив. Заходите, раздевайтесь, а я сейчас еще парку поддам.
Пант без возражений проследовал дальше, и мне ничего не осталось, как пойти следом за ним. Вывеска над входом в помещение привлекла мое внимание и несколько меня насторожила. “Оставь одежду, всяк сюда входящий” – значилось на ней. Надеюсь, в этой надписи нет ошибки, а схожесть с известной фразой – всего лишь удачный каламбур. Тем не менее, порог я пересекал с настороженностью. Внутри было тепло и приятно пахло.
Конечно я знаю, что такое баня. У моих родителей на берегу реки даже стоит одна. Правда, в отличие от этой, у нее была всего одна функция. Собственно, она служила только местом для омовений. Эта же баня являлась чем-то большим. Практически местом отдыха, питейным заведением и парной в одном лице. Поэтому я с интересом зыркал по сторонам. Впрочем, в первой комнате и смотреть-то особо было не на что. Маленькое помещение, обшитое деревом, с рядом сундуков возле одной из стен. Возле одного из них как раз методично разоблачался тролль. Я боялся узреть страшное, но Пант, слава Духу Леса, остановился на исподнем. Увидев, как я облегченно вздохнул, он усмехнулся.