Вряд ли меня приглашали на поминки, мальчишка должен продержаться дольше нас, ведь он моложе и обладает даром жизни. Да и после долгих поисков Яны, когда надежда уже иссякла, мы договорились доживать остаток дней порознь. У каждого из нас были незавершённые дела, да и кроме общей жены нас по сути ничего не связывало.
Но в его послании отсутствовали какие-либо объяснения. И мне предстояло решить, тратить ли последние силы на путь в Арвад, или доживать оставшиеся дни на родине. Хотя все самые важные моменты я уже обсудил с моим дядей Эриком. Именно ему перейдёт престол Иберии после моей смерти. Это довольно иронично, поскольку всего четыре месяца назад я убеждал его уступить это право мне. Нет, я никогда не стремился к власти, но в тот момент это был единственный способ вернуть Яну. По крайней мере, я так искренне полагал.
Но моим надеждам и планам не суждено было сбыться. Как только я уладил все формальности, убедил (не без помощи своего дара) всех советников проголосовать за мою кандидатуру, собрал армию и проник за крепостные стены Дакии, то оказалось, что все было зря. Яны в замке мы не обнаружили. Из невнятного рассказа слуги стало понятно, что она исчезла из своих покоев.
Долгие два месяца поисков не принесли никаких результатов. Томас считал, что она вернулась в свой прежний мир, но я не был так оптимистичен. Такое перемещение потребовало бы много сил, а в её положении, при долгом отсутствии магической подпитки Кристиана, это было невозможно.
Сначала я, как и все, надеялся найти ее, думал, она будет ждать нас во дворце Томаса или замке Кристиана, но это был самообман. Тогда, два месяца назад, я почти сразу ощутил заметное ухудшение моих способностей. Я уже не мог проникать в головы даже слабых магов, обходить их блоки, а чуть позже мысли самых обычных людей звучали всё тише и, со временем, стали и вовсе мне недоступны.
Первое время я объяснял это тем, что растратил много сил, ментально воздействуя на несогласных членов совета, но потом осознал, что причина в другом. Яны уже не было в нашем мире, и я полагал, что ее не было и среди живых. Она легко могла погибнуть при побеге из дакийского дворца, или позже, из-за магического истощения. Эти мысли причиняли невыносимую боль, но я никогда не был склонен к иллюзиям.
И во всех этой ситуации я мог винить лишь себя. В момент похищения именно я был рядом с ней, именно я был обездвижен магией Итана, именно я забыл о защитных артефактах. На один день я ослабил контроль, расслабился, думал, главная угроза исходила от Доминика, и вот, к чему привела моя беспечность.
Я всегда считал несправедливым, что в браке с истинной парой, оба супруга живут дольше, порядка пятисот лет, но в случае смерти кого-то одного, второй не протянет и пары месяцев. Но сейчас я думал иначе. Скорая смерть стала для меня желанным избавлением от мук совести, от тоски и апатии, от разрывающих сердце воспоминаний о моей любимой Яне и тех счастливых моментах, что мы провели вместе.
Нет, мне определённо нужно отвлечься. Не хочу провести последние дни жизни, как плаксивая дама. Пожалуй, съезжу в гости к Томасу, раз Кристиан так настаивает...
Глава 36.
Кристиан
Прошло уже чуть больше четырёх месяцев с того момента, как я видел Яну в последний раз. Всё это время моя жизнь представляет собой один нескончаемый кошмар, который уже скоро должен закончиться навсегда. И телом и душой я ощущаю приближение смерти, более того, я жду её с нетерпением, как избавление от невыносимых страданий.
Примерно месяц назад оба короля прекратили поиски Яны. Томас считает, что она вернулась в свой мир, Аррон же, что её давно уже нет среди живых. Я не мог согласиться ни с одной из этих версий и продолжал проверять каждый уголок каждого из королевств этого мира в надежде найти мою жену.
Да, я, как и остальные мужья, ощутил потерю магических способностей почти сразу после штурма дакийской крепости, но продолжал убеждать себя, что Яна жива, что, возможно, она просто переместилась в незнакомое место и ждёт нашей помощи.
Слуга, охранявший ее покои во дворце Итана, уверял, что Яна чувствовала себя хорошо и регулярно получала лечение от Оскара. И всё же я не мог верить слухам, я должен был лично убедиться, что с Яной и ребенком всё в порядке, но, к сожалению, это было уже невозможно.
Тот факт, что Итан не станет вредить собственной внучке, немного успокаивал, но на моего ребёнка его забота не распространялась. Там, на поле боя, я не собирался убивать его, все же Итан был единственным родственником моей жены, и как бы я не был зол, Яна могла не простить мне этот поступок. Но его слова вызвали во мне неконтролируемый гнев. Не помню даже, как все произошло, очнулся лишь, когда Итан уже не дышал.