Женщина молча состроила недовольную и строгую гримасу, но взяла у меня деньги. Через минуту билет и сдача были в руке, а проверяющих пошли дальше в вагон.
– Как же странно, – произнес Джерри, и я тут же посмотрела на него.
– О чем ты?
– Тут все так говорят?
– Как?
– Ну у меня сейчас сложилось полное впечатление, что ты меня купила, – сказал брюнет и я немного задумалась. А потом со всей серьёзностью посмотрела на него.
– Давай будем честны, – начала я едва ли стараясь не улыбаться. – Не купила, а продлила!
Он взглянул на меня с неким подозрением, которое вмиг заменилось смешком. Я как-то поздновато осознала, что сказала только после того, как его губы в очередной раз накрыли мои. Мои щёки по любому снова приобрели красноватый оттенок. Он же до этого мне сказал, я могу пользоваться им для успокоения нервов. А ведь я ни о чем таком не думала. Ну почти. В моей голове были мысли лишь о том, что он снова может сбежать, чего вот мне совсем не хотелось.
Прекратив на несколько секунд поцелуй, он прошептал мне в губы слово «Моя!» и снова поцелуй. От нежного постепенно перерастал в более страстный, насыщенный, от которого голова шла кругом.
– Селена, куда ты… Вау! – на фоне всего этого я услышала голос Ули и смогла оторваться от мужчины, которому кажется точно было по барабану кто там рядом с нами стоит. Судя по его лицу, он разве что не завыл от досады.
– Джерри, познакомься, моя подруга – Ульяна, – представила я свою подругу, стараясь как можно незаметнее восстановить дыхание в нормальный ритм и избежать неловкой ситуации. – Ульяна – это Джерри.
Оба молча посмотрели друг на друга. Ульяна с каким-то подозрением немного сузив глаза и сложив руки на груди, будто меня сейчас не симпатичный мужчина обнимал, а маньяк, который вот-вот достанет перочинный ножик и зарежет на месте. Джерри в свою очередь посмотрел на неё оценивающе, что, мягко говоря, не очень мне понравилось. Но, к моему счастью, Джерри тут же потерял к ней интерес. Я уже проходила через подобное, поэтому спрашивать или говорить ему что-либо не буду. Я четко понимаю, что пока, между нами, не известно что. Однако если наши отношения будут носить определенное название, которое будет подразумевать, что мы вместе, я буду держать этот момент в голове. Второй раз на одни и те же грабли наступать в мои планы не входит. Однако я всё же убрала одну его руку со своей талии, чем обратила его внимание на себя.
– Что-то случилось? – спросила я подругу, абсолютно игнорируя недовольный взгляд пленительных зелено-голубых глаз.
– Ну тебя так долго не было, – Ульяна довольно быстро переключилась на меня, поглядывая как рука мужчины снова ложится на мою талию. Я ещё раз скинула его руку, при чем сделала с таким видом будто ничего странного не происходит. – Я не хочу там сидеть одна!
– Ты не одна, с тобой Егор, – подумав немного произношу я, хотя, с другой стороны, отлично понимала её настрой к подсевшим к нам людям. Вот что им на своих местах не сиделось?
– Такое себе, когда твой парень начинает засматриваться на девушку, которая сидит напротив, – после услышанного я предположила, что Уля с Егором расстанется раньше даже чем планировала. Заигрываний с другими от своих парней рыжеволосая, мягко говоря, ненавидела. Ну с другой-то стороны, а кто любил такое? Я хотела спросить, мол, а как так вышло, но тут же увидела поднятую руку и не стала говорить. – Не спрашивай, просто войди в положение и пошли обратно.
– Ладно, – согласилась я и пошла следом за ней. Увидев, как Джерри остался стоять, в пол оборота развернулась к нему. – Ты идешь или тут останешься стоять?
– А мне можно с тобой? – спрашивает он без единого намека на шутку.
– Ну я же продлила тебя! – улыбаюсь ему, после чего иду в вагон.
Брюнет тут же пошёл следом за мной, ничего не сказав. Стоило приблизиться к местам как бывшую подругу вмиг привлёк мужчина, шедший за моей спиной и ни на одного из парней рядом с собой внимания больше не обращала. Я же старалась делать вид, что мне нет дела. Но я чувствовала колоссальную разницу между ревностью, когда Джерри на кого-то смотрит и тем, как кто-то смотрит на него. Если в первом случае была небольшая обида, то в этом хотелось убивать, а изнутри в очередной раз что-то собственническим голосом, если не рычанием, кричало «МОЁ! НЕ ОТДАМ НИКОМУ!».