Он меня узнал! Такое не забывается! Визит «дальнего родственника» и сопровождающих его лиц остался в голове мальчика практически доминантой. «Я знал, что вы придёте когда-то снова. Ждал вас». - Сумел вымолвить Моисей Абрамович. «Звучит двусмысленно, но и не плохо. По крайней мере - нам есть что обсудить» - подумал я, выныривая из своего временного ступора.
…
Мы общались с Моисеем Абрамовичем в течение нескольких часов. Миркус (я по прежнему мысленно называю его так) закрыл мастерскую изнутри, а на её двери теперь красовалась табличка - «Учёт». Затем он немедленно ткнул в розетку архаичный электрический чайник, а на столе появились бутерброды с варёной колбасой и сыром, а также початая бутылка армянского коньяка - «Праздничный». Ого! Выдержка больше 15 лет!
Я рассказал ему многое, но не всё. Шокировать его смертью самого себя, в другом мире, я не стал, упомянув только о том, что его «дальний родственник» - умер недавно. Главный вопрос, который интересовал Моисея Абрамовича - это кто мы и откуда? Его магические возможности на Земле были сильно урезаны, да и инициацию полноценного мага он не прошёл. Однако, с детства, он умел видеть ауры и определять эмоциональный фон окружающих живых и разумных. Эти способности - сильно помогали ему в жизни, впоследствии..
Ещё тогда, в 1939 году, в Витебске, он смог рассмотреть наши ауры и понять, что две из них - имеют очень необычный цвет и яркость. Информацию про «другой» мир и существование проходов туда - Миркус воспринял без скепсиса. Он много интересовался различными «паранормальными» явлениями и даже завёл тут знакомство с «настоящей» ведьмой. Интересно!
Рассказал Моисей Абрамович и о своей прошлой жизни: Он с родителями перебрался в Горький в конце 1939 года. Купили дом, обзавелись хозяйством. Перед войной в их семье родилась его младшая сестра - Соня. Отец - Абрам Маркович ушёл на фронт в самом начале войны - добровольцем. Похоронка на него пришла уже в сорок втором… Мать - Юдифь Самуиловна всю войну трудилась портнихой, отшивая комплекты военной формы и маскировочных халатов для фронта. Потом работала дома, принимая частные заказы. Умерла - несколько лет назад… Сестра - в добром здравии, замужем. Сам Моисей Абрамович - давно женат, имеет двоих детей. Те деньги, которые мы оставили тогда его семье, помогли пережить им лихое военное время, а золотой слиток - поспособствовал получить ему и его сестре хорошее образование и работу.
Мастер - так называли его здесь! Он стал ювелиром экстра - класса и, несмотря на работу в государственном «Горькийювелирторге» - имел обширную частную практику. Вещи, которые он создавал - были эксклюзивными и пользовались у клиентов очень большим спросом. Особенно мастер любил работать именно с драгоценными камнями. Не удивительно, однако! Мой друг мастер Миркус - слыл на Терруме знатным магом - артефактором…
Чайник остыл, бутерброды были съедены, а в бутылке ещё плескалось немного коньяка. Моисей Абрамович справлялся - где же я остановился? А также, настойчиво, предлагал пройти к нему домой. Жил он неподалёку - на Грузинской. Отказался, сказав, что у меня уже есть жильё. Затем наступил момент, когда я уже хотел, было попросить у мастера немного денег взаймы. Однако Миркус опередил меня. Он открыл кассу мастерской и выгреб оттуда всю имеющуюся наличность. Получилось целых 122 рубля. Немало, по нынешним временам! Целая зарплата для кого-то. Причём, я точно знал, что эти деньги мне не нужно будет отдавать, а если необходимо, то Моисей Абрамович - даст ещё, сколько сможет. Он слишком хорошо помнил, от чего мы спасли его, и его родных, убедив переехать в Горький…
Затем узнав, что мне обязательно нужно зайти в магазин, Миркус выдал авоську (для тех, кто не знает - это такая безразмерная и компактная сумка, для переноски чего угодно, сплетённая в виде сетки из прочных нитей). А я отдал ему покоцанную серебряную имперскую монету. Она имела глубокую вмятину на аверсе, то ли от ножа, то ли от арбалетного болта, и к оплате её принимали неохотно. Вспомнил, что я хотел передать её именно Миркусу, в своё время, для того чтобы тот сделал из неё хоть какой-то амулет. Да видно забыл, и она осталась лежать в кармане моей зимней куртки. Мастер долго рассматривал её и удивлялся необычному шрифту и чеканке. Выпили по последней. Миркус оставил мне свой домашний номер телефона и я откланялся.