Захар настоял на том, чтобы перелет в Европу до Лондона совершить на “Конкорде”. Я согласился, но мне такое путешествие не пришлось по душе: слишком быстро. Ни поспать, ни поесть. Из Алма-Аты самолет в Москву дольше летит, чем из Нью-Йорка до Лондона. Не серьезно это как-то и сильно уменьшает размеры планеты.
В Хитроу шел дождь, вымачивая грустные пальмы, а в Шереметьево наш аэрофлотовский “Ил-86” сел практически в сугроб - снега выпало много и по расчищенной бетонке аэродрома мела поземка из мелкой снежной крупы.
Самолет нам с Захаром очень понравился - большой, светлый, с двумя проходами между креслами, он представлял собой разительный контраст с длинной трубой салона “Конкорда”. Нам достались места в среднем ряду и полет прошел практически незаметно - мы не видели ни взлета, ни посадки.
- Цель визита? - таможенница, та же самая, что пропускала меня год назад, почему-то уже не была столь же доброжелательной, какой я её запомнил.
- Секс-туризм, - привычно пошутил Майцев.
По его рассказам с этим секс-туризмом он проходил любую таможню и везде его выдуманная миссия вызывала улыбку и расположение - даже в чопорной Британии, но здесь его не поняли.
- Иван Семеныч, - по-русски окликнула инспектор своего начальника. - Товарищ советник! Здесь американца принесло с секс-туризмом каким-то. Что мне с ним делать?
- Мой друг шутит, мэм, - вмешался я. - Он не хотел сказать ничего плохого. Мы здесь по делам. Бизнес. Инвестиции. Совместное предприятие.
- Не нужно шутить, - мрачно посоветовал подошедший Иван Семенович. - Здесь не цирк. Пропускай их, Клара.
С собой разрешалось провезти товаров-подарков на сумму всего в сто рублей. Всю фото-, видео-, звуковую технику надлежало задекларировать и потом непременно вывезти, либо заплатить пошлину в случае их отсутствия при выезде. Но мы ничего подобного с собой не везли, ведь по легенде все эти годы мы обустраивали монгольскую пустыню, и значит, сувениры должны быть тоже монгольские. Все это мы решили еще в Луисвилле и поэтому собирались заехать в какую-нибудь “Березку” и приобрести там для домашних что-то похожее на монгольское. В аэропорту ничего такого не нашлось.
Мы вышли на стоянку такси: в снежной метели легко узнавались многочисленные “Волги”, но ближе стояли те самые новые “Москвичи”, что так не понравились Захару.
- Прокатимся? - По его глазам было понятно, что он просто горит желанием провести натурные испытания флагмана отечественного автомобилестроения.
Сговорились с немолодым уже водителем, очень прилично лопотавшим на “русском” английском, за двадцать долларов добраться до Изотова - первый визит наметили к нему.
- Как агрегат? - Спросил Захар, разместившийся на переднем пассажирском кресле.
- Вот скажите мне, господа американцы, почему все, что у нас делается - все делается отвратительно? - взбеленился вдруг таксист. - Ведь дня не проходит, чтобы я что-то не менял в этом дырявом ведре! Он начал сыпаться еще на площадке в магазине! А стоит почти как “Волга”! Вот почему ваши “Форды” по двадцать лет не ломаются, а наши еще на конвейере хлам?
- Сардж, разве твой “Форд” ни разу не ломался? - обратился ко мне Захар.
- Шутишь, Зак? - в тон ему ответил я. - Из автосервиса не вылезаю! То отзовут - неисправно крепление ремней безопасности, то тормозная система сбоит, то не заводится. Я бы с удовольствием поменял свой “торэс” на эту … как это называется, шеф?
- “Москвич”, будь он проклят! - зло отозвался водитель. - Не, ну так-то машина хорошая, салон удобный, чистый. Её бы до ума довести. Движок посильнее, гидроусилитель руля поставить. Знакомый привез из Польши “Трабант” немецкий - вот это убожество. А “Москвич” вполне можно было бы до ума довести. Только стоил бы он как хороший “Мерседес”, но “Мерседесом” при этом еще бы не стал. Так что имеем то, что имеем. Не “Трабант” и то хорошо.
- Всегда приходится выбирать между желаемым и возможным, - философски заметил Захар. - Но любое дело состоит из множества маленьких шагов. И если их не делать, то ничего и не сделается. А вы где так научились разговаривать на английском?
- Я кандидат технических наук, бывший начальник лаборатории. СоюзДорНИИ, - с немалой гордостью пояснил таксист. - В аспирантуре язык учил. Технический, в основном. Переводы там, статьи в ваших журналах.
- Почему русский ученый возит людей на такси?
- Это… Михаил Сергеевич нам хозрасчет и самоокупаемость внедряет повсеместно. А мы выкручиваемся, чтобы ноги не протянуть.
- Что такое хозрасчет и самоокупаемость? - переспросил Захар.
- Это социализм с человеческим лицом, - непонятно ответил водитель. И добавил по-русски: - Будто раньше он был с рыбьим?!