На самом деле нужно быть сущим идиотом, чтобы вот так заявить человеку, что он тридцать лет занимался черт те чем. И я понял еще отчетливее, что теперь, когда пришло время непосредственной работы с людьми, которые действительно что-то решают, мы с Захаром можем завалить весь план - просто потому что однажды скажем фразу не вовремя и не тому человеку.
-… в общем, папа, подумай - быть полезным для пяти десятков психопатов или для всех остальных сограждан, которые вскоре хлебнут лиха полной ложкой. Потом будешь локти кусать, но исправить ничего будет нельзя. И мы шишек набьем и сделаем хорошо, если половину из того, что сделать могли бы, и ты так и останешься провинциальным врачом. И даже те несколько публикаций в “Здоровье”, которыми ты так гордился, просто забудутся. Через пять лет уже никто о них не вспомнит. Думай. - Закончил свою сложную мысль мой друг.
Сергей Михайлович уселся в свое крутящееся кресло, погромыхал ящиками в столе и достал-таки откуда-то пачку “Космоса”. Шмыгнул носом, скрутил кончик сигареты - чтобы не высыпался пересохший табак и прикурил от стоящего на широком подоконнике калорифера с раскаленной спиралью.
- Когда в первый раз вы сюда заявились, у меня появилось предчувствие, что в тот день моя жизнь подошла к какому-то рубежу. - Он выпустил под потолок струю дыма. - Наверное, не стоило бросать, если я с такой радостью и легкостью вернулся к курению?
Мы молча смотрели на него, ожидая решения.
- Когда я вам буду нужен?
- Вчера, - мы ответили хором.
- Если бы я дал вам ответ прямо сейчас, я бы признал, что все мои жизненные достижения - только мираж. Но, даже если это так, он мне дорог, мой мираж. Я не могу с ним проститься, не оплакав его, - он пустил к потолку еще одну дымную дорожку.
- Сколько времени вам нужно на “похороны”?
Сергей Михайлович достал еще одну сигарету, прикурил ее от тлевшего “бычка”:
- Вы выкручиваете мне руки, молодые люди.
- Папа, если бы это помогло, я бы с удовольствием выкрутил тебе еще что-нибудь, - доверительно сообщил Захар. - Не кокетничай.
- А как мама?
- Уговоришь ее, - без тени сомнения заявил Майцев-младший. - Тебе всегда это удавалось. К тому же это не навсегда. Года через три-пять, ты сможешь вернуться сюда. В смысле - в Россию. В Москву или Ленинград. Если хочешь, мы можем купить ей квартиру в Москве уже сейчас, а ты будешь часто бывать в столице. В общем, можно придумать любые варианты.
Сергей Михайлович поднял трубку телефона и сказал в нее:
- Машенька, нам три кофе. И коньяк дагестанский, что-то нервы расшалились. - Он повернулся к нам. - Значит, вам хочется, чтобы я стал представителем ваших миллиардов в России? Почему не ваши московские стариканы? У них ведь уровень влияния и доступа куда выше?
- Новое мышление, перестройка, гласность, - объяснил я. - Они в глазах реформаторов - пережиток прошлого, с которым и здороваться-то противно, потому что выкормыши Сталина. Да и не вечные они. Им уже сейчас по семьдесят и маразм уже совсем близок. По крайней мере, у некоторых. Мы всяко думали, лучше вашей кандидатуры и нет никого.
Еще полчаса мы проговаривали всякие технические подробности и, в конце концов, Сергей Михайлович дал свое принципиальное согласие.
- Видите, какой из меня неважный переговорщик, если я так просто согласился со всеми вашими предложениями? - Пошутил Майцев-старший.
- Так ведь и предложение было не из тех, от которых можно отказываться? - рассмеялся Захар.
- Это - да… Но вот было бы мне лет на пять побольше и никакая сила не сдвинула бы меня из этого кресла. И еще - я не знаю английского языка. Немецкий бытовой или медицинский, немного польский - от деда досталось, и все.
- Пусть это будет последнее горе, которое случится у тебя в этой жизни, - отмахнулся Захар. - Месяца за три тебя натаскают. А память у тебя профессиональная, медицинская. Даже не думай о такой ерунде.
- В самом начале восемьдесят восьмого, примерно через недельку, будет принято какое-то ваше медицинское правило о новостях в лечении психиатрических больных. Про борьбу с “карательной психиатрией”. Очень у многих врачей вашего профиля возникнут серьезные проблемы, - подлил я масла в огонь. - Работать нормально долго не дадут - задолбят проверками и перепроверками. А кое-кого и выпрут на улицу. Так что, не жалейте о принятом решении, с нами будет веселее.