- Номер, Линда, дайте мне номер! - После двух суток неопределенности хоть какая-то надежда.
- Винченцо Сеферелли отправил сообщение, а номер, - она продиктовала мне несколько цифр, - просит связаться с ним как можно быстрее.
Трясущимися руками я набирал номер неведомого сеньора Сеферелли. Мои телохранители и Дэни стояли вокруг меня, а Уильям попросил:
- Не прижимай трубку к уху.
- Банко пополларе ди Верона. Бронто, - раздался бодрый женский голос в динамике.
- Мне нужен сеньор Сеферелли, - попросил я.
- Кто его спрашивать? Сеньор Сеферелли просил беспокоить его не.
- Управляющий директор Gyperbore trust, Серхио Саура. Быстренько дайте мне его.
- О, сеньор Саура, я вас один минутка соединю!
В трубке раздалась громкая легкая музыка и спустя десять секунд я снова услышал:
- Бронто! - Я узнал этот голос и теперь точно знал, что произошло. Поэтому слова, которыми сыпал Винченцо, директор банка, стали достоянием тройки моих помощников - я отвернул трубку в их сторону.
- Сеньор Серхио, - громко говорил Сеферелли, - Сегодня утром в банк пришло письмо, в котором “Красные бригады” сообщают, что похитили нашего хозяина и требуют выкуп двести пятьдесят миллионов лир!
- Сардж, - глаза Блэка увеличились вдвое. - Это на самом деле так? Что ты видишь?
Мне пришлось задуматься на пару секунд:
- Я теперь понял, почему ни черта не знаю о том, что произошло с Захаром - его держат на наркоте, и он совершенно не запомнит эти события! И потому никогда мне о них в будущем не рассказывал.
А в Вероне надрывался Винченцо:
- Они требуют дать им ответ. Что мне делать, сеньор Серхио? Здесь написано, что если я свяжусь с полицией, ему отрежут голову!
- Я сейчас перезвоню, - сказал я в трубку. - Сидите на месте. И не дай вам бог уйти на обед или в туалет, это будет ваш последний визит в любое из этих заведений!
Едва я нажал на рычаг, как заговорил Алекс:
- Какие в задницу Красные бригады? Они едва-едва дышат! После истории с Дозиером (американский генерал, взятый заложником 1981 г. и освобожденный итальянским антитеррористическим спецназом NOCS) и убийства Джиорджери (на этот раз итальянский генерал, убитый в марте 1987 г.) им совсем кисло - только ленивый не пинает. Да и денег больше нет для них у братских партий. Нужно уточнить…
- Не учи бабушку облизывать яйца, - оборвал его Дэни. - Сардж, перезвони, представь меня, передай трубку мне, нужно поговорить с этим Сеферелли, - скомандовал Блэк.
Я снова набрал номер и после первого же гудка в трубке раздалось:
- Бронто! Винченцо Сеферелли у аппарата!
- Сеньор Венченцо, это снова Саура. Сейчас я передам трубку моему заместителю по вопросам безопасности, постарайтесь ответить на все его вопросы. Предельно точно. Его зовут Дэннис Блэк. Хорошо?
- Си, сеньор.
Чернов начал разговор без ненужных любезностей:
- Винченцо, как подписано письмо? Точно - Brigate Rosse? Или все же BR? Brigate… Хорошо. Вы не могли бы переслать его нам по факсу? Да, номер я сейчас подскажу, - он щелкнул пальцами и Уильям подал ему рекламный проспект отеля, а Алекс кивнул и пошел вниз - к портье. - Да, вы все верно записали, Винченцо. Не нужно так нервничать, сеньор Саура просто беспокоится за судьбу своего компаньона. Никто не будет вас увольнять. Мы ждем факс. И не уходите далеко от телефона.
Минут через десять в номер вошел Алекс и протянул нам распечатку:
- Кто-нибудь силен в итальянском?
На факсе была фотография - Захар, сидящий на стуле на фоне растянутой кем-то простыни, его голова склонена к правому плечу - словно сидит он в бессознательном состоянии. А в руках у него зажата картонка с надписью на языке Петрарки и Джанни Родари.
Донован покрутил бумагу в руках и передал ее Блэку. Тот разгладил о край стола лист, постоянно норовящий свернуться в рулон, и положил факсимильное сообщение на ворох газет.
- Странно, посмотрите на подпись.
- Что в ней не так? - я втиснулся между гб-шниками.
- Если я ничего не путаю, то должно быть BR-PCC или BR-UCC. Первые - “Коммунистическая сражающаяся партия”, вторые - “Союз сражающихся коммунистов”. А мы видим простое Brigate Rosse. Так они подписывались лет пять назад. До разделения на “старых” и “молодых”.
- И что это значит?
- Сложно сказать. Либо вылез кто-то из глубокого подполья и решил поправить дела. Либо что-то в мире террора поменялось. Либо это чья-то самодеятельность, не имеющая к Красным бригадам никакого отношения. Не очень умелая мимикрия. Эти молодцы занимаются террором, а не собиранием денег. Да и сумма при текущем курсе, - он взял со стола газету “Corriere della Sera”, - доллар с четвертью за тысячу лир составит… около двухсот тысяч долларов. Маловато для серьезных борцов с капиталом. Как бы прочитать дословный перевод, не привлекая к делу лишних людей?