Я воспринял его рассказ несколько иначе. С заговорами мы как-нибудь разберемся, а вот людьми разбрасываться нельзя. И без того работа с кадрами ведется как бог на дущу положит. Почему-то наверх пролезают по большей части не умелые-достойные, а приспособившиеся.
- Ему ведь должно быть лет пятьдесят-шестьдесят? - спросил я, не обращая внимания на танцы Захара вокруг бутылки.
- Кому? Познеру? Ну да, около того должно быть.
- Нет, на твоего Познера мне наплевать. Пусть с ним товарищи из ТАСС или где он там подвизается, разбираются. Юрию Юрьевичу Карнауху сколько?
- А! Наверное, я не уточнял. Если в конце шестидесятых он на такой должности, которая предполагает лет тридцать-тридцать пять, то сейчас ему должно быть около пятидесяти пяти. Наверное.
- Захар, он нам нужен. Если он жив, то он нам нужен.
- Зачем? Он же просто талантливый торговец. Он не сможет заработать больше, чем ты.
- Во-первых - сможет. При наличии должного ресурса он сможет заработать больше. Во-вторых Карнаух - это наверняка имя. Немного позабытое, но если он вернется на рынок - все, кто еще не лег под американцев, будут с ним, потому что… Черт, да при том, как работал этот человек - любой Баффет или Сорос должны тихо отойти в сторону и не отсвечивать! В-третьих - вот тебе легализация части валютных поступлений в Россию - чтобы народ не голодал, когда мы станем сажать своего президента. Есть еще и “в-четвертых, и в-пятых”, но это уже мелочи.
- Я как-то об этом не подумал, - рассеянно пробормотал Захар. - Мне все мнилось, что мы напали на хвост заговорщиков и нужно заняться их выведением на чистую воду…
- Зачем? Если они есть - пусть дальше друг другу мозг парят, мы займемся своими делами. Их и без развенчания заговорщиков по горло!
В дверь постучали, и на пороге снова появилась улыбчивая стюардесса. Она принесла еще одну бутылку - я даже не заметил, когда Майцев ее вызвал. А, может быть, он заранее договорился.
Едва за ней закрылась дверца-шторка, как Захар сказал:
- Хорошо, я вытащу его из Союза, если он еще жив.
- Вот этих слов я от тебя и ждал. Займись этим завтра же. Это очень важно. Это - то самое звено, которого нам не хватало!
- Да понял я, - закрыл тему Захар. - Но это еще не все. Я встретился еще с одним французом. Кардиналом-расстригой или как там это у них называется?
- Католик?
- Ага, - Майцев откупорил бутылку и плеснул в стаканы.
- У католиков нет лишения священного сана. Если ты священник - это навсегда. Могут только запретить священнослужение.
- Откуда ты это знаешь?
- Помнишь, я ездил в Чикаго и разговаривал там с симпатичной ирландкой? Оссия ее звали. О’Лири.
- Ну?
- У нее дядя священник, которому запретили служение из-за обвинения в педофилии.
- Знакомое обвинение, - рассмеялся Майцев. - У моего экс-кардинала такая же история. Но истинная причина в том, что он пытался выяснить направление финансовых потоков в Ватикане. И его тоже выкинули из церкви! С таким обвинением с ним даже родная сестра теперь не здоровается.
- Экс-кардинала? Высоко летаешь! - я поднял стакан и мы снова чокнулись. - Так что он тебе рассказал?
- Отец Франсуа? В общем, он поссорился с кардиналом-камерленго его высокопреосвященством Паоло Бертоли. Знаешь кто это?
- Главный финансист престола?
- Точно! И по совместительству замещает Папу Римского в период, когда выбирают нового. Не забавно ли, что главное лицо духовной организации в отсутствии ее главы - не библиотекарь, не идеолог, а финансист? Бухгалтер!
- Действительно, как-то некомильфотно.
- Отец Франсуа считает, что сила, которая рулит ныне в мире - это Ватикан.
- Что? - такое “откровение” даже для меня стало новостью.
- Подумай сам. Организация, полторы тысячи лет собиравшая десятину со всей Европы. Контора, чьи финансовые манипуляции совершенно непрозрачны. Организация, члены которой есть в каждой стране мира, объединенные общими целями, клятвами и обязанностями. Обличенные властью узнавать все самые сокровенные тайны прихожан, а прихожане обязаны исповедоваться, чтобы не быть изгоями! Представляешь уровень инсайда? А имущество? В каждой стране - от Италии до Филлипин - дворцы, храмы, утварь, монастыри - голова кружится! И уж никак нельзя подумать, что эта организация, временный глава которой - всегда финансист, я так понимаю, чтобы не раскрывать бухгалтерию Престола перед непосвященными - никак не использует свои возможности для “утверждения веры”! Ватикан тысячу лет запрещал кому попало заниматься банковской деятельностью и позволял делать это “своим” карманным банкам. Как можно объяснить, что большинство старинных банков - католические, развившиеся здесь, под боком у главного противника ссудного процента - Папы Римского? А теперь он просто называет банк “Институт по религиозным делам” и сам уже занимается ссужением денег. Правда, суммы, которые он показывает в отчетности - сущие крохи. Вот это я понимаю - центр силы. И статус соответствующий: представитель самого Бога! Какие вопросы и претензии?