- Их двое. Стэнли Гернсбек. Из ФБР. И с ним этот итальянец. Полицейский из Вероны, - ее голос дрогнул, потому что она вспомнила про наш “веронский банк” и историю с “похищением” Майцева. - Наверное, он хочет прояснить детали киднепинга, Сардж. Никколо Паццони. Так он представился.
Она-то принимала все это действо за правду. А мы доигрались…
Фамилия Гернсбек была мне смутно знакома. Не самая распространенная, но я точно ее где-то слышал.
- Пусть войдет, - разрешил я. - И Алекса позови тоже. И еще кого-нибудь со второго этажа.
На втором этаже Снайл разместил адвокатское бюро и велел мне разговаривать с официалами и всякими другими “умниками” только в присутствии кого-нибудь из этой сильно профессиональной братии.
Человек из ФБР был похож на сушеную рыбу - тощий, сморщенный и весь какой-то несчастный. И посмотрев на его лицо, я понял. Литературная премия “Хьюго”! Наверняка она была названа в честь его родственника Хьюго Гернсбека - такой же длинный мясистый нос выдавал фамильную принадлежность.
Итальянец оказался седоватым сеньором в дешевом, но опрятном костюме. Больше ничего примечательного, за исключением очень строгого и пронзительного взгляда, я в его облике не обнаружил.
- Здравствуйте, мистер Саура, - первым поздоровался американец и мельком показал мне свой жетон.
Всегда умиляло американское доверие своим полицейским, особенно в боевиках, которых насмотрелся я за несколько лет изрядно. Махнет агент жестянкой - и нате вам, преступники колются один за другим без всяких дополнительных усилий с его стороны.
На меня его значок не произвел впечатления. Таких можно было наделать в ближайшей автомастерской десятки по три доллара за штуку. Вместе с орлом и полировкой и с уникальным номером на каждом.
- Бонджорно, сеньор, - вслед за ним кивнул и итальянец. Его голос оказался неожиданно высоким.
- Чем обязан? - я и на родине не очень любил представителей законности, а уж местные и подавно казались мне сплошь кровожадными упырями, явившимися вкусить моей крови. Но на лице держал дежурную гримасу нетерпения и легкой заинтересованности их визитом. - Присаживайтесь, сейчас подойдут мой адвокат и личный агент. Если курите, можете курить.
И я попросил Линду, мелькнувшую в проеме все еще открытой двери, принести пепельницу.
- Спасибо, мистер Саура, - поблагодарил вислоносый Гернсбек и достал из внутреннего кармана пиджака пачку Lucky Strike.
Пыхнув дымом, он уселся за мой стол:
- Мистер Саура, мой коллега вчера прибыл из Италии, чтобы поговорить с вами и вашим компаньоном… Мистером.. э-э… Память ни к черту.
Я молчал. Как говорил наш сосед, вечный враг бабки Вали - непутевый Степка: “Чем меньше языком треплешь, тем короче срок. Быстрое признание удлиняет наказание”. Не думаю, что из-за разницы в континентальной принадлежности местные блюстители правопорядка в этом чем-то отличаются от наших доморощенных Пинкертонов.
Гернсбек, не дождавшись от меня уточнения, достал из внутреннего кармана сначала очки, потом записную книжку, примостил оптику на свой выдающийся нос, и прочел где-то в середине книжки, на постоянно выпадающем из переплета листке:
- Мистер… Закария Майнце. Так ведь зовут вашего партнера?
Дверь открылась и вошли Вязовски и едва знакомый мне адвокат Милтон. То ли Джон, то ли Джим - я все время путался.
- Этим господам обязательно присутствовать на нашей беседе? - Гернсбек сложил очки и отправил их в недра своего костюма.
- Мистер Гернсбек, я совершенно не надеюсь на свою память, - я старался улыбаться дружелюбно, - все забываю. Такая беда. Поэтому эти господа помогут мне запомнить нашу беседу. Только и всего.
- Как пожелаете. Вы на своей территории и в своем праве.
Милтон с Алексом разместились на креслах у журнального столика - там, где мы с Захаром обычно дегустировали спиртное.
- Это все? - посмотрев на них, осведомился агент Гернсбек. - А где мистер Майнце?
- Зака сейчас нет, он где-то в Европе. Итак, мистер Гернсбек, сеньор Паццони, что вы хотели узнать?
- Как я уже говорил, мой коллега прибыл из Италии. Комиссар полиции, если вам это о чем-нибудь говорит. Он не очень хорошо владеет английским, даже, если это останется между нами, скажем точнее - едва-едва можно понять, о чем он говорит, если вдруг ему захочется заговорить самому. Но зато он может разобрать довольно беглый разговор на английском. Такое бывает с людьми - язык знают, а говорить не могут. Наверное, дело в языковой практике.
- Должно быть, важная птица этот комиссар полиции? Как Коррадо Катани? Мафия-наркотики-контрабанда бриллиантов? Должен вас разочаровать, мистер Гернсбек. Ничего этого у нас нет. Наверное, вам стоит объяснить вашему коллеге, что Аль Капоне уже сорок лет как умер. Да и жил он в последние годы где-то во Флориде, кажется?