Кевин приложился к почти пустой бутылочке и, с сожалением отставив ее в сторону, кивнул:
- Какими суммами вы собираетесь оперировать на этих рынках?
- Десять-двенадцать миллиардов в Китае и не больше пяти в России.
- У вас в самом деле есть такие средства? - невинно улыбнулся представитель Forbes.
- У меня лично - конечно нет, - сказал совершенную правду Ландри, даже не моргая. - Но наши инвесторы обладают таким совокупным капиталом.
- Вы нам сообщите их имена? - так же непосредственно полюбопытствовал человек из Fortune.
Теперь пришла очередь моего мошенника улыбаться и виновато тупить глазки.
- Возможно, намекнете? Нам бы было проще оперировать известными именами инвесторов, которые могли бы подтвердить свой интерес в отношении заявленных вами стран.
- Я поговорю о такой возможности с нашими клиентами, - туманно пообещал Ландри и внимательно посмотрел на Менгера, требуя прямого ответа на прямой вопрос.
- Если речь идет о коротких вложениях, да под гарантии правительства, то лучше места не найти. - Ответил журналист. - Вот в таком ключе я вас поддержу даже в отношении России.
И его коллеги одобрительно загудели, найдя для себя приемлемое решение - очень хотелось им и содержание от нас поиметь и не получить когнитивный диссонанс для себя и своих читателей, втюхивая им точку зрения, в которую и сам не веришь.
- Мне большего и не нужно от вас, мистер Менгер, - Ландри согласился с его тезисами. - Если в ваших статьях об инвестициях наряду со словом “Китай” будет мелькать слово “Россия” и названия компаний-инвесторов, уже вложившихся в эти географические понятия, этого будет больше, чем достаточно. Остальное сделают наши квартальные отчеты для бирж. И помните - вам не нужно идти наперекор редакционной точке зрения или взглядам ваших работодателей, не нужно совершать подвиги, вам всего лишь нужно не высказываться об этих странах в негативном ключе, а при случае упомянуть, что есть и удачные инвесторы на этих рынках. И мистер Бригли по достоинству оценит ваши таланты.
Они еще с полчаса поговорили о всякой ерунде - торговались за каждую строчку и определяли будущие тарифы, и все это время я придумывал, как бы вывести на свет божий тех людей, что подготовил для нас Золль. Настала пора показать общественности будущих нуворишей, разбогатевших на инвестировании в предприятия и институты Советского Союза. Хорошо бы, чтоб и остальные оказались такими как первенец - Ландри, тогда можно быть спокойным за эту часть предприятия. Золль, похоже, знал свое дело и напрасных людей в своем списке не держал. Конечно, рано делать выводы на основании одного единственного эксперимента, но надеяться очень хотелось.
Самому Тиму я пока не стал ничего говорить - чтоб не возгордился.
Я повесил эту заботу на отсутствовавшего на встрече Захара, чему он совсем не обрадовался - загрузка и без того у него была близка к стопроцентной, но некоторую ее часть должен был вот-вот подхватить Сергей Михайлович.
А через пару дней, ближе к полудню, Линда положила на мой стол присланную из офиса Бригли газету “Чикаго трибьюн”, на развороте которой я увидел практически целиком перепечатанную речь Тима Ландри, оформленную в виде интервью. Видимо, журналисту хотелось показать, что он не только слушал, но и принимал в выдуманном диалоге посильное участие.
Я позвонил Фрэнку и поздравил его с важным начинанием. Очень сильно возбудили его энтузиазм сто тысяч, чек на которые я выписал и отправил с ним Джоан в его офис.
Еще через неделю Уилкокс попросил нас приехать в свой офис в Нью-Йорке, где он собрался отчитаться за потраченные шесть миллионов.