- Конечно, комиссар. Чай? Может быть, немного виски?
Он молча уселся в облюбованное кресло и положил мой журнал себе на колени.
- Не нужно.
- Итак…
- Я знаю, что это вы устроили взрыв в отеле, мистер Саура. Вы и ваш друг Майнце.
Мне стало смешно: так глупо “на пушку” нас еще брать никто не пытался. Алекс, стоявший в дверном проеме, хмыкнул неопределенно.
- У вас есть доказательства? Может быть, мне прямо сейчас написать явку с повинной?
- Вы зря иронизируете. Я найду доказательства. И когда найду - вам будет не до шуток. - Он обхватил голову руками. - Тогда вы ответите за свое преступление.
Я все-таки плеснул в стаканы понемногу бурбона и поставил один перед итальянцем.
- Выпейте, мистер Паццони. Хуже не будет, но может быть, тогда немного спадет ваша необоснованная агрессия? Я не вызываю полицию только по тому, что вы мне чем-то симпатичны, мистер Паццони. Может, на дядюшку похожи? Я не желаю вам неприятностей…
Черт! А неприятности-то уже произошли!
Сегодня умерла его приемная дочь. Глупая случайность - она проходила мимо злосчастного отеля в момент взрыва и получила два осколка стекла в горло и один в глаз. Одна из целой компании друзей и подружек. Месяц она пролежала в коме и сегодня, когда он звонил в больницу, ему сказали, что соболезнуют…
У меня затряслась рука со стаканом, я одним глотком осушил его. И беспомощно оглянулся на Алекса.
Паццони уныло посмотрел на меня:
- Я найду доказательства, - повторил он. - Ей ведь было всего девятнадцать, понимаешь ты это, сопляк? Всего девятнадцать. Чем она заслужила такое?
Не произнося ни звука, я сел в кресло напротив, хотел что-то сказать, но в горле одновременно и пересохло, и заворочался тугой комок.
- Кому, комиссар? О чем вы говорите? - вступил в разговор Вязовски, видя, что я слегка “поплыл” от своего прозрения.
- Моей Софии, - на его небритых щеках блеснули влажные дорожки. - Она умерла сегодня. Из-за устроенного вами “розыгрыша”. Почему она, мистер Саура? Вы держали ее в своих планах? Почему взрыв произошел в тот миг, когда она проходила мимо?
- Случайность… - я прошептал в стакан, который так и держал у пересохших губ. - Красные бригады…
- Мне уже безразлично, кто это был, мистер Саура, - перебил меня комиссар, - вы, Красные бригады, рука Господа. Я знаю, что вы к этому были причастны, и вы за это ответите. Меня, скорее всего, отстранят от ведения этого дела. Но тем для вас хуже. Тем хуже. Мне уже пора на пенсию и я уйду сам. Теперь я не буду связан условностями и процедурами. Я пришел объявить вам войну, мистер Саура. Либо вы сдадите мне исполнителей, либо остаток своей жизни я буду занят уничтожением вашей.
Он резким движением смахнул со столика стакан с виски и тот, ударившись в стену книжного шкафа, раскололся на части с громким хлопком.
- Пошел вон, - спокойно произнес Вязовски. - В следующий раз, когда пожелаешь увидеть мистера Сауру, озаботься получением ордера от судьи. Проваливай, пока я не решил, что ты нарушил неприкосновенность частной собственности. Бегом.
В его руке, твердой и спокойной, уже обосновался “кирпич с курком” - Ruger Р85.
Паццони, к его чести, не испугался. Он встал, бросил на столик журнал, отряхнул плащ, поправил свою дурацкую шляпу и положил передо мной на столик фотографию:
- Это она, моя Софи. Запомни ее, говнюк.
С этими словами он пошел к двери. На пороге оглянулся и сказал в лучших традициях американского кино:
- Я вернусь.
- В добрый час, - пожелал ему Вязовски и закрыл за итальянцем дверь.
Он сел напротив меня, в то кресло, где только что сидел Паццони, и прямо из горла хлебнул несколько глотков.
- Что произошло? - вытерев рукой с пистолетом тонкий потек по подбородку, спросил Алекс.
В нескольких предложениях я рассказал ему историю комиссара. Вязовски выслушал не перебивая и продолжал молчать, когда я уже закончил.
- Наверное, нужно позвонить Заку? - невпопад спросил я.
- Зачем? Зак умеет воскрешать усопших девиц? Не думаю. Никто не застрахован от случайностей. А они будут всегда. И чем непрофессиональнее исполнители, тем больше таких случайностей.
- Ты бы сделал лучше?
- Я бы не взялся. У меня другой профиль - противоположный.
- Я больше не хочу таких случайностей, Алекс. - Мне стало так тоскливо, что захотелось напиться.
Я протянул руку и Вязовски, понимающе хмыкнув, отдал мне бутылку, в которой еще оставалось чуть больше половины.
- Только сегодня, - чуть придержав ее, предупредил Алекс. - Если ты захочешь и завтра, я тебя отлуплю.
- Стоило бы, - согласился я и приложился к горлышку.
Бурбон вдруг стал на удивление безвкусен - не обжигал, не пьянил - вода водой.