- Таких засранцев, как мы с Заком - еще поискать. Стоило бы отлупить, чтобы думали мозгами, а не шапкой.
- Пей, моралист, - Алекс достал из бара еще одну бутылку. - Лучше было бы, когда бы Блэк тебя сдал своим хозяевам?
Я протянул ему свою - чтобы чокнуться, но Алекс отстранился.
- Не за здоровье пьем. Думай, вспоминай, командир, что там дальше в твоей пьесе? Сильно он нам напакостит?
Я задумался, не забывая иногда прихлебывать:
- Нет, как он сможет напакостить? Лет пять он будет ждать нашей промашки, собирать компромат, вынашивать свою месть. На этой почве несколько раз явится предъявлять улики и дважды спровоцирует расследования, которые кончатся извинениями. В девяносто четвертом решит, что мы ему не по зубам и начнет искать контакты в среде местной мафии. Найдет подходы к семье ДеКавалканте из Нью-Джерси и “сдаст” нас им. Вернее, “закажет”: Зака, меня и тебя. Отдаст все, что имеет, включая доставшийся от дяди участок земли на Сицилии. Но жадные мафиози придут сначала к Снайлу и предложат ему крышевание. И из кабинета Тома отправятся прямиком в Марион, или куда там положено здесь сажать особо буйных преступников? ФБР произведет облаву, прихватив помимо ДеКавалканте еще и кого-то из Дженовезе и Гамбино. Возьмут многих, но пара капо останется на свободе и они-то и отомстят Паццони за подставу. Пока что так. Если мы не решим что-то изменить.
- Хороший сериал бы получился, - вздохнул Алекс. - Честный комиссар, продажные бизнесмены и полицейские, месть-кровь-перестрелки, все такое. Ладно, если ничего срочного не нужно делать, то заканчивай потихоньку свои рефлексии и спать ложись, я пойду, книжку почитаю. Марио Пьюзо. Как раз про всех твоих Дженовезе-Бонанно.
Он приглушил освещение, оставив мне горящий торшер.
Алекс протянул руку к так и лежащей на столе фотографии Софи, но я придержал его:
- Оставь, пусть полежит здесь.
Я остался один со своими мыслями, мертвой Софи, поздним раскаянием и надвигающейся ночью.
В одиночестве почему-то не пилось. Зато хорошо вспоминалось: Чарли Рассел, Дэни Блэк, Донован, теперь вот еще девочка София - сколько их еще будет? Тех, кто вольно или невольно окажется на моей дороге? Пять-десять-сто-тысяча? Я пытался заглянуть в будущее, но про себя, как обычно, все было непонятно, вернее - одновременно сбывалась уйма вариантов. Прав Вязовски - нечего разводить антимонии, ни к чему доброму это действо не приведет. Голова привычно закружилась, и будущее снова навалилось тяжелой горой на мою шею.
Я допил бутылку, положил фотографию в карман халата и отправился спать. Но ничего не вышло. Совершенно трезвый я таращился в потолок и мириады мыслей терзали голову.
Все чаще мне казалось, что я просто брежу и вижу какую-то затянувшуюся иллюзию своего странного существования, доступную только мне. Честное слово, если бы вдруг выяснилось, что на самом деле я лежу на одной из коек в клинике Майцева-старшего и все, что со мной происходит - только лишь нестандартные электрохимические процессы в нейронах и всяких синапсах, что причиной всему разрушенные миелиновые оболочки нервных волокон - я бы возликовал от счастья, потому что тогда мне не пришлось бы хранить в памяти сотни вариантов уже произошедших и грядущих событий.
Я ведь еще мог даже в тот момент позвонить какому-нибудь школьному приятелю и услышать в ответ:
- Привет, старик! Ты уже закончил институт? - Ведь он, мой приятель, все еще жил в том настоящем, которое уже не случилось. Он искренне полагал, что я стану инженером и сильно удивился бы узнав, что того будущего, что было прочно впечатано в канву времен, уже никогда не будет. И его карьера, его семейные отношения, вся его жизнь уже необратимо изменилась моими усилиями. Но он жил в том времени, где все еще “все шло по плану”. И очень изумился бы, нарисуй кто-то перед ним две его разные жизни - случившуюся и предполагаемую. А виноват в этой двойственности только я. Но есть ли у меня такое право?
Все это очень странно и необычно.
Когда история наших приключений только начиналась - я думал, что все это ненадолго. Сделаем дело и станем радоваться. Действительность оказалась куда хуже, напряженней и продолжительней. Мы все время что-то начинали. И ничего не заканчивали. Мы начали зарабатывать деньги и то, что мы делали сейчас - тоже было всего лишь началом. Мы начинали большую медиакомпанию, и она все еще была в зачаточном состоянии. Мы начинали, начинали и конца этим начинаниям не проглядывалось. И стало невозможно оценить эффективность своих усилий - что мы делаем, как мы делаем. Да, можно было “заглянуть” в будущее и чужими глазами увидеть итоги своих усилий, но это становилось еще одним вариантом, которые и без того переполняли мою тяжелую голову. С каждым разом такое “заглядывание” тяжелее отражалось на моем состоянии.