Он отпил из стакана, покатал вино языком во рту, прокашлялся и продолжил:
- Теперь, что касается сокровищ, выкопанных в Храме Соломона. Сразу отбросим глупейшее утверждение, что они нашли там материальное богатство - потому что о таком знал бы весь мир, и хоть что-то, но осталось бы в описаниях, а то и в натуре. Старинные монеты, предметы искусства - что-то должно было бы сохраниться, но нет ничего. И это оставляет единственный способ истолковать ценность найденного сокровища: оно было нематериальным. Бытует версия, что Гуго де Пейн со товарищи нашли там некие документы, компрометирующие церковь и этим церковь шантажирующие…
- Вот как? - я удивился, потому что мне показалось странным для крестоносцев такое действие. Скорее уж они бы пошли за разъяснениями к Папе Иннокентию и непременно их получили, чем стали бы требовать от него денег и привилегий за сокрытие тайны. Такое совершенно не в духе религиозных фанатиков, истово верующих в слово Божие. - Вряд ли церковь позволила бы себя шантажировать. На этих десятерых братьев натравили бы остальных крестоносцев, обвинив в поклонении Магомету - и все! Альбигойцев примучили совсем не считаясь с их христианскими убеждениями.
- “Убивайте всех, Бог узнает своих”, - процитировал Пьер слова одного из участников альбигойского крестового похода. - Да, Зак, я сам хотел привести вам подобные доводы, но, коль уж вы догадались сами, перейдем сразу к версии Жюстин. Рыцари копали не просто фундамент храма, но действительно - его сокровищницу. В которой нашли не деньги, а древнеримские наставления по банковскому делу, неизвестные в Европе после крушения Западной Римской империи, а в Византии прямо запрещенные церковью и императором после очередного большого финансового кризиса. До тамплиеров мы видим банковскую деятельность в Европе на уровне меняльных лавок даже в просвещенной маврской Испании, даже в свободолюбивой Италии, а сразу после учреждения Ордена - буквально взрыв финансовой мысли! Безналичные расчеты, векселя, налоги на откуп - все появилось в одночасье! Вот такое сокровище они нашли, мой король. Трактат, где описывались древнеримские методы работы с финансами.
- Ничто не ново под луной, да, Пьер? И что же они делали целых восемь или десять лет, прежде чем получили благословение Папы?
- Копали, восстанавливали тексты, переводили с какого-нибудь арамейского, осмысливали, искали союзников, писали уставы и письма Папе, с помощью своих покровителей - Фулька Анжуйского и Гуго Шампанского сколачивали первоначальный капитал, испытывали на практике изученные методы - работы было много. И только когда все было готово, они решились обратиться к религиозным иерархам за благословением. Сопровождение паломников - очень удобная ширма для банковской деятельности в те времена, не так ли? Глупо было искать золото в подвалах Тампля - его там не было, оно работало!
История Пьера - или Жюстин - удивила меня и в который раз убедила, что за любыми романтическими картинками, нарисованными для нас идеалистами-историками, всегда стоят только деньги, жажда наживы, кровь и вранье.
Я уже слышал версию, что и сталинская чистка в тридцать седьмом была, прежде всего, не поиском инакомыслящих, а раскулачиванием партийных функционеров, здорово погревших руки в первые годы победившей Революции. К ним просто применили их же принцип: “грабь награбленное”. И главной задачей следователей было не выбивание признаний в создании внутрипартийных фракций и в сотрудничестве с венгерской разведкой - это любой следователь потом мог написать сам, а показания о том, где зарыты червонцы царской чеканки, яйца Фаберже с подсвечниками Аарне и портсигарами Перхина, где в Швейцарии открыты валютные счета на предъявителя и прочее-прочее-прочее, что никак не касалось идеологической борьбы, но стало бы существенным подспорьем в выплате долгов за инвестиции и кредиты Уолл-стрит в первые пятилетки. Мой добрый знакомый из Тироло Уолт Бильфингер даже решился написать по этой теме пару книг, но дело застопорилось на пятой главе первого тома из-за недостатка документов, а выдавать свои домыслы, не подкрепленные железной документацией, за имевшую место реальность бывший разведчик не желал, считая это неприличным. Впрочем, он не терял надежды однажды попасть в нужные архивы.
Забавнее было то, что “кровавые гебэ-шники” Сталина использовали абсолютно тот же прием, что предполагала Жюстин в отношении доминиканских следователей процесса тамплиеров: замена финансовых претензий на идеологические. И, кажется, итог был тем же - огромный общественный резонанс, который помнят вот уже почти семьсот лет, при очень незначительном материальном результате.
- Знаете, Зак, вся наша рукописная история вообще одна большая куча лжи, - пьяновато подмигнул мне Персен, слишком злоупотребивший своим вином. - Вы же читали Библию?
- Да, падре Антуан заставил меня это сделать перед коронацией. А что, там тоже все замешано на деньгах?
- На деньгах? - Пьер на секунду задумался. - Нет, не думаю. Никогда не думал об этом в подобном ракурсе. Богу ни к чему деньги. Они нужны церкви. Нет, я не о деньгах. Я о десяти заповедях. Помните их?
- Нет Бога, кроме меня; Не твори для себя идолов; не поминай имени Божьего всуе; чти отца и мать; не прелюбодействуй; не кради; не убивай; не лжесведетельствуй… а-а-а, не помню что-то еще было.
- Не пожелай жены ближнего и чти субботу, - добавил Персен. - Но к чему это я?
- Действительно - к чему?
- А вот к чему, - вспомнил Пьер. - К истории появления этих заповедей. Вы помните, откуда они взялись?
- Их дал Моисею Бог на горе Синай?
- Вы не помните, - заключил мой министр. - Что ж, этот эпизод редко кто помнит точно.
Он подошел к книжному шкафу, достал из него Библию, полистал и прочел:
- Пятикнижие Моисея, Исход, главы тридцать первая - тридцать четвертая. Здесь много, на досуге прочтете, я перескажу сейчас вкратце суть. Моисей поднимается на гору, усердно молится и получает от Господа две каменные скрижали, исписанные с обеих сторон заповедями. Он спускается с горы к своему народу, который меж тем, согласившись с глупыми речами Аарона, начинает пить, петь и веселиться и поклоняться золотому тельцу, празднуя избавление от египетского плена. Разумеется, патриарху сцена не нравится, ибо израильтяне сотворили не что иное как идола, прямо запрещенного заповедями. Но что делает наш Моисей в ответ на этакое богохульство?
- Что же он делает?
- Этот вопрос мне не дает покоя с того времени, когда внизу живота у меня начали расти волосы. Моисей разбивает данные ему Богом скрижали!
- Эмоциональный дядька, - я не помнил этого фрагмента, но реакция патриарха и мне показалась странной. - Мой папа-психиатр, наверное, смог бы это объяснить его поступки, я не могу.