- Верно, - согласился мистер Гринспен. - Но с чрезмерным риском пропадают деньги. Итак, мы пришли к простому выводу - нам нужны подконтрольные рынки, работающие по нашим правилам. Иначе людям некуда вкладывать деньги. И если в такой обстановке еще и русские закроются, отгородят свои рынки - поляки с румынами нам не помогут. Вы знаете, насколько рынки взаимозависимы. Если в Нью-Йорке из-за невозможности кредитовать большие рынки начнется рецессия, в Лондоне она отзовется огромными потерями. А у вас просто исчезнет спрос на вашу русскую нефть. Вы же понимаете - это как в теореме Архимеда - если мы не сможем продавать им наши товары, то нам совершенно незачем покупать у них нефть. И в этом случае вы не сможете ее продавать в Европу. Но если в случае принятия нашего предложения, озвученного князем, вы сами будете контролировать объем своих отношений с русскими, то во втором случае мы все столкнемся со стихией. С неуправляемой паникой. А что может быть хуже этого?
Отказать ему в логике было трудно. Впрочем, двадцать лет назад мистер Гринспен былстоль же логичен, будучи ярым сторонником “золотого” доллара и даже писал книги о необходимости иметь реальное покрытие для мировой валюты. С тех пор его взгляды изменились на прямо противоположные - тоже строго логичные. Он готов был засыпать весь мир долларами, если бы эта мера могла хоть как-то подстегнуть американскую экономику. Должно быть, “черный вторник” изрядно напугал финансиста, и необеспеченность валюты в его глазах стала меньшим злом, чем недостаток денежной массы. С другой стороны, обеспечение золотом ничуть не лучше, чем нынешнее обеспечение нефтью, пусть и чужой. Так что логика, самый главный конек этого специалиста, была безупречной. Правда, я так и не понял, при чем здесь Архимед.
- Не знаю, - ответил я. - Ситуация с ваших слов видится мне вот как: я сейчас контролирую какое-то количество советской нефти. Если я продолжаю ее покупать, а русские закрывают свой рынок для импорта, то пропорционально росту производства внутри России должно упасть производство в Европе и Америке. Следовательно, им уже не нужно столько русской нефти, сколько они покупают сейчас? Тогда у русских падают объемы экспорта, они получают валютный дефицит, и все оказываются в убытках?
- Все правильно, - кивнул Чарльз. - У вас удивительно светлая голова. На самом деле вы понимаете, что наша встреча и все эти долгие разговоры - просто формальность и наше обоюдное желание познакомиться поближе, прежде чем начать полноценное сотрудничество?
- На самом деле реальность такова, что отказаться вы не можете, - заключил Морган. - И весь вопрос только в том, сколько стоит ваша лояльность?
- Членство в Тройственной комиссии?
- Все, что обещал вам князь - реально, - посулил Чарльз. - Тройственная комиссия, Бильдерберг, Круглый стол европейских промышленников - что захотите. Вам везде будут рады, потому что вы сумели доказать свою состоятельность. Но взамен мы просим следовать нашим правилам, ведь анархия ни к чему доброму никогда не приводила. Джек может ненавидеть Джона, но когда Иван решит захватить их земли, они встанут в одном окопе плечом к плечу. И на этом держится наш мир.
- Неплохо сказано, - одобрил Моргана сенатор Джей. - Если позволите, я использую этот образ в какой-нибудь из речей в Вашингтоне?
- Хотите предложить мне ставку спичрайтера? - подмигнул Морган Рокфеллеру. - Я недешево стою.
- А я не стану мелочиться, - пообещал Джей. - Хорошее не может дешево стоить.
- Так что вы об этом думаете? - прервал их любезности Гринспен.
- Что я могу об этом думать? - я пожал плечами. - Когда мне говорят “дважды два - четыре”, я не стану размахивать кулаками и настаивать на том, что “дважды два - девять”. Я и в первую встречу с князем был не против этого решения, мне просто хотелось получить подтверждение серьезности предложения в лице… широкоизвестных особ. Знаете, все эти нигерийские письма счастья, потомки германских императоров. Я получил достаточное подтверждение, у меня нет причин сомневаться в ваших словах. Я только не понимаю вот чего: почему бы Большой Семерке просто не признать итогов советских выборов?
- Этого русские от нас и ждут! - воскликнул сенатор Джей. - Им наплевать на наше признание, как раз напротив, непризнание станет поводом к закрытию рынка! А еще ничего не решено безвозвратно - они могут вернуться в Румынию, Восточную Германию, Польшу. Вы же знаете русских! Им очень хочется опять закрыться, опять совершить большой рывок - как в тридцатых и снова угрожать безопасности всего мира. Представляете ассигнования, которые мы уже вложили в “русский проект”? Если они закроются полностью, все можно считать потерянным. Их ядерный потенциал позволяет плевать на наши требования, сырьевая база позволит прожить еще лет пятьдесят вне орбиты наших интересов. Если у них к власти придут более-менее разумные люди, мы можем оказаться и проигравшей стороной в холодной войне. И что в этом случае будет с нами - вам очень красочно описал Алан.
- И вы хотите, чтобы я угрожал русским, желающим закрыться от нас, угрозой закрыться от них?
- Парадоксально, - хихикнул Алан, - но это сработает. Потому что мы примерно представляем силу их экономики, а они имеют о ней весьма смутное представление. Знаете, я ведь для кабинета Рейгана в начале восьмидесятых готовил секретное экспертное заключение о состоянии советской экономики. И знаете, что?
- Что?
- Никто не знает, на что способна экономика русских! Их статистика настолько плоха и запутана, насколько и представить себе нельзя. Я так и сказал мистеру Рейгану, что не могу оценить русских, несмотря на все свои ученые степени. Они врут сами себе, врут нам, врут своим сателлитам. Не думаю, что это делается целенаправленно, хотя и этого исключить нельзя. Но скорее это сродни желанию некоторых наших исполнительных директоров выглядеть хорошо перед акционерами. Только у русских вместо акционеров - Политбюро.
Я в душе улыбнулся. Потому что в то же время, когда мистер Гринспен пытался понять особенности народного хозяйства советских республик, мы с Серым тоже сидели в библиотеках и сходили с ума от того, что ни одна цифра не сходилась с другой, ни одному показателю нельзя было верить, ни один справочник не был верным.
- Ну, у них все всегда делается формально, официально и, я думаю, это все происходит специально - чтобы нам с вами создать трудности, - прокомментировал я разочарование Гринспена русской экономикой. - Мне тоже непросто вести с ними дела. Но эти дела приносят доллары и я готов мириться с некоторыми трудностями.
- Пока обслуживание трудностей не станет дороже прибыли…, - буркнул Николас, разрезая красное яблоко.
- Именно поэтому я не пытаюсь вам возражать, - сказал я. - Я понимаю, что поодиночке мы слабы перед Советами, но вместе можем согнуть в бараний рог кого угодно.
- Интересная метафора, - заметил Джей. - Но вот мне иногда кажется, что все эти разговоры о сотрудничестве, о взаимосвязи, о том, что с большевиками можно уживаться мирно - просто глупая болтовня бесхребетных политиканов. Нужно просто ударить по русским, пока в их эшелонах власти царят анархия и глупость! Все зло на свете от красных! Нам нужно просто ударить!
Гринспен недовольно поморщился, Оппенгеймер засмотрелся на пролетавшую мимо муху, а Лобанов-Ростовский потупил взор, Морган заинтересовался столовыми приборами.
- В самом деле! - воскликнул сенатор. - Мы уже достаточно с ними возились - сорок пять лет! Пора заканчивать игру. Вся их хваленая военная мощь - фикция, миф, иллюзия. Это показал Афганистан, это было видно всюду, где большевики не смогли успокоить национальные окраины. Если американским интересам что-то угрожает - мы отправляем туда маринес и вопрос решается сам собой! Так было в Гренаде, так было полгода назад в Панаме. Так же нужно поступить с Москвой! Русские сейчас контролируют три четверти черного населения Земли! Стоит им захотеть…