— Вице-канцлер граф Бестужев-Рюмин Алексей Петрович, с супругой и сыном…
— Маркиз Антонио Отто Ботта д’Адорно, посланник Цессарский…
Что ж… А вот и сюрприз.
— Граф Бестужев-Рюмин Михаил Петрович с супругой! Графиня Анастасия Павловна Ягужинская!
Пока сенсации нет. Подумаешь. Ходят тут всякие. Посланник с супругой, он же старший брат вице-канцлера графа Бестужева-Рюмина. Ну, женился он неделю назад на вдове генерал-прокурора графа Ягужинского. Ну, и что? Тут это часто. Дочь именовали отдельно оттого, что фамилия другая. А Андрейка Бестужев, вижу, от того, что его «сыном» только нарекли, бесится. Маловат умом моего тела ровесничек.
«Молодожены» почтительно подошли к трону. Ну, тоже ничего необычного. Поклон графа, реверансы обеих графинь, верноподданнические восторженные слова и уверения.
Михаил Петрович почтительно говорит:
— Ваше Императорское Величество, разрешите вам представить мою приёмную дочь графиню Анастасию Павловну Ягужинскую.
Вновь реверанс.
Настя волнуется. Ну, ещё бы! Такое событие!
— Ваше Императорское Величество, для меня честь и счастье быть представленной Вам.
Кивок. Весьма благосклонный.
— Рада видеть вас при Дворе, графиня.
Императрица приняла их уверения и отпустила с миром. Те отошли на указанное им место.
Потом потянулась обычная нудятина, за что я и не люблю эти официальные представления. Князь такой-то с женой и дочерью, граф такой-то с женой и сыном… Ну, и так далее. Две сотни пар и полторы сотни неокольцованных. Хорошо хоть большая часть свитские или уже с обеда с Императрицей и в отдельном времени на представление не нуждаются. А то бы до утра всех представляли.
Наконец, всё это безобразие окончилось. Начинается уже сам бал. Вот сейчас и начнётся настоящее веселье. Я-то знаю сценарий сего мероприятия, а они — нет. Ну, ладно. Знают не все. Сейчас узнают.
Я почти сдержал злорадную улыбку. Не люблю я их. Ну, почти всех. Как и они меня. Серпентарий в чистом виде!
И, вот, как говорится: «Средь шумного бала, случайно…»
Нет, конечно, всё было не так и совсем не случайно.
Церемониймейстер объявляет:
— Императорский Бал! Менуэт! Право открыть Императорский Бал Высочайше даровано Его Императорскому Высочеству Государю Цесаревичу-Наследнику Престола Всероссийского, Владетельному Герцогу Голштинскому Петру Фёдоровичу! Внуку Петра Великого! И графине Анастасии Павловне Ягужинской!
Зал ахнул. По-моему, пара девиц упала в обморок.
Бывает. Дело-то житейское.
Отстегиваю шпагу и передаю камердинеру.
Уверенно и торжественно подхожу к Бестужевым-Рюминым и Ягужинской. Дамы болтали с какой-то фрейлиной из третьего ряда с розой в причёске и её, наверно, дочкой. Их собеседницы в удивлении. Настя едва на ногах стоит. Волнуется. Нет, для неё и Бестужевых это не было неожиданностью. Такие дела так, с кондачка, не решаются. Всё согласованно. Но, всё же.
Всё же…
Склоняю голову перед графом и графиней.
— Дозволено ли мне будет пригласить вашу дочь на танец-открытие Императорского Бала?
Они степенно кивнули.
Завертелись Колёса Вселенной. Это не просто танец. Это знак. Это заявление.
ВСЕМ.
— Графиня, — это я уже склонил голову перед Ягужинской, — дозволено ли мне пригласить вас на менуэт?
Настя делает реверанс и невесомо подаёт мне руку.
Я веду её сквозь выстроившуюся вокруг толпу на наше место во главе пар, которые встанут за нами.
Мы киваем в ответ на кивки, склонённые головы и поклоны. Конечно, графиня светится от счастья. Она вся блистает. И естественной красотой, и станом, и платьем, и причёской, и бриллиантами. Лучшие портные и «стилисты»-куафёры Государыни поработали над её образом. Уж, Лиза постаралась утереть всем нос.
Политика, будь она неладна! Да интриги дворцовые!
Анастасия победно поглядывает на завистливо и зло глядящих конкуренток. Я её понимаю. Нет, она мне не невеста и не будущая жена. Не хочет Матушка-Императрица Наследнику Престола неравнородного брака. С принцессой — и точка! Ну так мало ли кто чего хочет? Законом не определенно. На всё воля монарха. Дед вон с бабкой не заморачивался. Повелел и всё. И виват, Екатерина Первая! Да и сама Лиза тоже не особо заморачивалась. Так что… Но… Как сложится. Жизнь и настроения Матушки переменчивы. Так что Настя вполне может надеяться. Ну, где-то в глубине души, конечно.