Сэмюэль частенько говорил, что “ноги этого дьявольского племени” в его доме не будет – и вот нате вам! Не одна нога, о которой он рассуждал, а сразу две – длинные, упакованные в джинсы от Levi Strauss. Лицо обладательницы этих конечностей оказалось невыразительным, блеклым и скучным – таким дамам требуется не меньше тонны косметики, чтобы окружающим стало понятно, какая из выступающих частей над плоскостью щек является носом, а какая подбородком. Но зато такая физиономия позволяла нарисовать на себе любое личико – от детской кукольной мордашки до законченной стервозности отпетой вамп. Светлые кудельки волос начинались темной полоской непрокрашенных корней, а на шее виднелись солидные морщины, выдававшие не только возраст, но и немалый жизненный опыт. В руке она держала сигарету в мундштуке.
— Добрый день, — приветствовал ее Вязовски, пока я увязывал в своем сознании ее существование с образом Сэма.
— Здравствуйте, молодые люди, — голос у дамы оказался неожиданно твердым и… насыщенным, что ли? — Вы к Сэму, наверное?
— Да, мэм, — откликнулся Алекс. — Как его найти?
Она посмотрела вверх – на редкие облака и яркое солнце, потом мельком глянула на простенькие часы на правой руке – наверное, была левшой.
— Заходите в дом, Сэм вернется к обеду, а обед через час. Вы, молодой человек, если я не ошибаюсь – Сардж?
Я кивнул, сообразив, что она могла видеть меня на нескольких фотографиях.
— Ну а вы никак не можете быть Заком, — утвердительно заявила она, показав мундштуком на грудь Вязовски. — Зак моложе и совсем на вас непохож.
— Вы правы, мэм, — согласился он. — Меня зовут Алекс. Я из новых друзей Зака и Сарджа.
— Я – Нэнси. Можно миссис Бриджпорт. Но лучше – Нэнси, так я кажусь себе моложе, — она дробно рассмеялась. — Приходит возраст, когда самообман становится привычкой. Проходите, молодые люди.
До приезда Сэма мы болтали обо всякой ерунде, попивая молочный чай с пышками, печь которые Нэнси любила без меры. Хотя сама не ела – берегла фигуру. Постепенно выяснился и ее статус в доме Батта.
Они встретились на ипподроме, куда привезли своих полуторалеток на пробы. Миссис Бриджпорт тоже оказалась страстной лошадницей, после смерти своего мужа тащившей немалое хозяйство, оставшееся ей в наследство. На ипподроме они и решили “объединить свои конюшни”. Вот как, оказывается, это называлось у Сэма.
Ну, решили и решили. Нэнси показалась нам веселой хохотушкой без глубоких мыслей, вся погруженная в кухонно-полевые дела. Она беспрестанно курила Marlboro одну за другой. Прикуривая очередную, всегда вздыхала и пару минут мечтала о том, что если бы это была ее последняя сигарета, она на следующий день помолодела бы лет на тридцать.
Сэмюэль, ознаменовавший своим появлением начало обеда, выглядел довольным. Он степенно поздоровался с Алексом и долго тискал меня своими пухлыми лапами. Вроде бы даже прослезился немного на тему “не забываете старика”…
Пока мы втроем насыщались, вокруг квохтала Нэнси, осыпая нас сигаретным пеплом и щедро уставляя стол все новыми и новыми тарелками.
Пообедав, Сэм почесал свое обширное пузо, сунул в рот сигарету и принялся пространно рассуждать о возможностях применения двух человечьих – нет, не человечьих, а всего лишь маклерских сил – на его обширных пастбищах и полях.
— Нам что-нибудь погрязней. До чего руки не доходят, а нужно, — Алекс не отступился от желания смешать меня с навозом. — Чтобы без дрожи потом вспоминать не получалось. Найдется такая работа?
Сэм пожевал фильтр сигареты и отстраненно заметил:
— Найтись-то найдется, а вот заплатить мне вам нечем – не сезон. И без того мы с Нэнси задумываемся о кредите.
Довольный Вязовски оглянулся на меня и весело сказал:
— Да он вам сам еще приплатит за такую работу! Что делать нужно, босс?
— Прикупил я по осени у соседа участок земли и на нем ток молотильный. Вот туда все сбережения и ушли…
— И-и-и-и?
— Я не знаю, зачем вам это нужно, да и не мое это дело. Если просите – значит, есть необходимость. Ну, в общем, безрукий был сосед. Да и сын у него такой же. Да и дочь тоже. Сектанты. Они к нам из Кливленда приехали. Взяли землю, наняли в работники каких-то хиппи и стали по полям шастать, курильни свои всюду таскать. А ведь дело-то такое, что сколько не молись, а если работать никто не будет, то ничего и не вырастет. За два года такого хозяйствования земля, конечно, отдохнула. Но, — Сэм изобразил поиск особенно умной мысли, — его семейку на себе не удержала. Банки, заклады – обычная история. Мне за полцены, считай, ферма досталась. Ну и умотали. В Кливленд, наверное. Но это неважно.