Мы чокнулись стаканами, выпили.
— Так себе, — скривился Майцев. — Пивали и получше.
— Мягенько, — я был с ним не согласен. И меня уже долгое время мучил один вопрос: – Зак, а что ты делал в Сан-Ремо?
— Хе, — хмыкнул Майцев. — Этот старый конспиролог Уолтер – большой любитель итальянской песни. Я нашел его там.
Он налил еще.
— Но у швейцарцев были свои резоны и давать кредит они не захотели. А пожелали купить это золото. И Карнаух убедил Трусевича и Косыгина такую сделку провести. Советский Союз и до того продавал золото, но велась эта торговля через американцев по фиксированным ценам – как и полагается государственным органам. Но с 1968 года появился еще и плавающий курс – то самое детище Ротшильда – для частных организаций. Государства торговали золотишком между собой по фиксированным ценам, а частники – по курсовым. И если для каких-нибудь французов было затруднительно быть и государственной и частной структурой, то для СССР в этом не было никаких сложностей. И Карнаух начинает продавать золото швейцарским банкам. Оно прибывает партиями по семь тонн. Как его везут – отдельная история, ухохочешься!
— Что смешного в перевозке золота?
— В той перевозке – все смешно. Слитки складывали в рейсовые самолеты Москва-Цюрих прямо под пассажирские сиденья. Люди летели в Швейцарию сидя на золоте. Представляешь степень срочности и головотяпства? Ладно бы это случилось пару раз, но в том-то и дело, что даже когда торговля золотом была поставлена на поток – никто не удосужился поменять схему доставки!
Я знал, что Захар не лжет, и мне стала понятна легкость, с которой мы получили деньги у Павлова. Похоже, старые коммунисты были теми еще авантюристами.
— Ну вот, и Карнаух продает это золото по семь тонн за раз по цене в 35 долларов за унцию. Деньги немалые – по восемь с половиной миллионов долларов за раз. Но дело в том, что параллельно наш Юрий Юрьевич смотрит на текущий курс золотых котировок, который за это время поднимается с 35 баксов до сорока. По курсу в 35 долларов эти восемьдесят тонн стоят точненько сто миллионов, а по курсу сорок – почти сто пятнадцать! И наш финансист такого вынести не может. К тому же выясняется, что в тройке банков-покупателей начался разлад: один из них зажал советское золотишко! Потом обращается второй банк, а потом и сам “нарушитель конвенции” – UBS. Каждый из них желает единолично в будущем проводить подобные операции! Карнаух чешет репу и завязывает знакомство плотнее. Учится премудростям торговли благородными металлами, и в конце концов – решается! Он обращается к руководству с предложением наладить через банк “Восход-Хандельсбанк” продажу золота по текущим котировкам. А продажей золота тогда монопольно занимался еще один “серый конь” из СССР – Моснарбанк, торговавший на площадке в Лондоне по фиксированным ценам. Каким-то образом Карнаух и его начальники продавили опытную продажу пары тонн и прибыль превзошла самые смелые ожидания! Следующие “опытные” две тонны тоже ушли со значительным сверхплановым профитом… Ничего не напоминает?
— Прямо как у нас: сначала мелочь под честное слово, потом еще – на пробу, а потом…
— А потом ему отдали ВСЕ золото, проходящее по государственному валютному плану! 200–300 тонн ежегодно! — Захар вылил в себя остатки скотча из тумблера и плеснул нам еще. — Представляешь? На полмиллиарда долларов ежегодно в ценах начала семидесятых! И все так же их возили в рейсовых пассажирских самолетах! Много лет. Под устное поручительство швейцарцы перечисляли на счета, указанные Карнаухом, деньги за десять-двенадцать тонн золота! Это десятки миллионов долларов – под устное поручительство! Но важно даже не это. Суть рассказа герра Ханса Йохима Шрайберга, с которым я встречался в Сингапуре, и который лишился своего поста в Дрезденском банке как раз из-за этой истории – в другом. Нет, хороший вискарек, зря я на него напраслину возводил. Еще?
Я согласно кивнул, и бутылка опустела уже наполовину.
Захар устроился поудобнее на приступке, предназначенной для того, чтобы пассажир, сидящий в кресле, складывал на нее ноги, и продолжил: