– Ты поразительно естественна, когда на тебе ничего нет. – Задумчиво потер намыленную щеку. – Теперь я иногда смотрю на тебя, когда мы на улице или где-нибудь в помещении, и думаю: как странно она выглядит в одежде. Как будто восточная женщина в парандже.
– Это означает, что советская легкая промышленность еще не научилась производить качественные товары широкого потребления, – пошутила Мирра. – А вообще-то чему ты удивляешься? Естественное состояние человека – нагота.
– Категорически не согласен. Нагота – естественное состояние животного. Именно одежда делает человека человеком. Мое естественное состояние – быть в костюме и даже при галстуке. Это мой дополнительный эпителий, в котором я чувствую себя комфортнее всего.
Он продолжил бриться, удивленно приподняв брови и глядя в зеркало:
– Мы с тобой до того непохожи… Даже противоположны! Странно, что нам так хорошо вместе.
– Физику учи. Противоположности притягиваются. – Она развела ладони. – Тут минус, тут плюс. Между ними притяжение. Бумс! – Хлопнула в ладоши. – И полетели искры.
Хихикнула.
– А помнишь, как у нас всё не складывалось до «бумс!» добраться? То одно, то другое? А когда наконец оказались в койке, помнишь, что с первым разом получилось?
– Давай лучше про второй вспоминать, – поморщился Антон.
С первого раза у них не черта не вышло.
Он сидел красный, прикрывался рукой, несвязно бормотал: «Прости, прости… У меня так давно этого не было… Я же говорил, это совсем не нужно…» Жутко был смешной. Она не удержалась, фыркнула. Тут он вообще съежился.
– Я знаю… Я смешон…
– Не ты, а мы. – Мирра как начала смеяться, уже не могла остановиться. – Нет, правда! Ну умора же! Мы с тобой так долго роняли слюни, прямо помирали от голода. Вот наконец дорвались, стол накрыт, налетай – а ложка гнется, вилка падает…
Вид у Антона стал такой несчастный, что Мирра решила с шутками завязывать.
– Ты что, не понимаешь? – Погладила его по щеке. – Любовь играет с нами в кошки-мышки. Она нас дразнит. Но мы ее все равно поймаем. Не сегодня так завтра.
Он неуверенно улыбнулся, поцеловал ее пальцы, и Мирра решила, что на завтра откладывать незачем.
– Беда с интеллигентными мужчинами, – вздохнула она. – Всё у вас через голову, даже это. Ладно, Клобуков, давай подведем теоретическую базу, если тебе так проще. Провожу инструктаж. А ты слушай и мотай на ус. Лады?
Он неуверенно кивнул.
– Правило первое. Не суетись и никуда не торопись. Не в трамвай садишься. Правило второе. Не думай, как ты выглядишь да что я о тебе подумаю. Вообще отключи свою умную голову. Не мешай природе.
– Я не умею не думать.
– Черт с тобой. Думай. Смотри на мое плечо и думай: это плечо. Можешь его погладить, поцеловать. Думай: я глажу ее плечо, целую. Вот так… Получается?
– Да…
– Молодец. Теперь целуй вот сюда и думай: я целую ее шею… Ключицу… Подмышку… – Она подняла руку. – Хорошо, молодец… Ну и так далее, по всей анатомии. Ты же доктор… И хватит от меня ладошкой прикрываться. Я тоже доктор. Думай про то, что с тобой буду делать я. Называй всё своими именами. А ни про что другое сейчас не думай…
И всё у них со второго раза получилось, как надо. И даже лучше, чем надо – чуть не до обморока.
Никогда и ни с кем Мирра так быстро не доходила до края, когда в глазах темно, в голове искры, и крик рвется сам. Практически всегда, каждый раз. Только он начнет обнимать, гладить, и уже подступает. Руки у него, что ли, волшебные, у Клобукова?
Завтракали тоже не спеша.
Антон готовил. Такое у них было распределение сембытобязанностей: он кухарит, она моет посуду. Повариха из Мирры была паршивая, ей бы только поскорее сварганить что-нибудь, а Клобуков относился к приготовлению еды вдумчиво. У него получалась мировая яичница – с салом и зеленым луком, который он выращивал на подоконнике.
Сегодня Антон опробовал новый примус, вслух изучал инструкцию.
– Так, раздел «Розжиг». Наполнить резервуар топливом на две трети объема… Наполняем…
– Фу, – поморщилась Мирра на запах керосина.
– Накачать воздух с помощью насоса… Качаем… Налить горючего в чашечку и прогреть грелку…
– Клобуков, жрать охота! Ты не мог с вечера матчасть изучить?
– Сейчас, уже скоро, – сосредоточенно ответил он.
– Давай лучше я тебе вслух почитаю. Интересней будет.
Развернула праздничную первомайскую газету, стала просматривать заголовки.
– Ура! – воскликнула Мирра. – Даешь!
– А? – Антон рассеянно взглянул на нее с горящей спичкой в руке. – Что такое?