Антон засмеялся. Она тоже.
– Замри-ка, жена-мироносица. Не двигайся. – Он попятился из ванной. – Остановлю мгновение. Оно прекрасно.
– Ты куда?
Но Клобуков уже вернулся, с фотокамерой.
– Хочу сделать снимок на память о дне, когда ты впервые сказала, что меня любишь… – Он приложился к видоискателю, недовольно фыркнул. – Нет, тени просто ужасные. Давай спустимся во двор, под яблоню. Там сейчас должен быть отличный полуденный свет. Только не убирай улыбку. Не меняй выражение лица. Пусть остается таким же, как сейчас. Точь-в-точь.
Мирра прыснула:
– Навечно?
(Из клетчатой тетради)
Настоящая Настоящая Любовь
Вот я и подошел к финалу моего «трактата внутри трактата». Перед последней главой остановился, не зная, есть ли у меня ответ на основной вопрос. Перечитал всё, написанное выше, что-то исправлял, вычеркивал, дополнял. И в конце концов, как мне кажется, нашел выход – или, вернее будет сказать, вход.
Даже два входа, две двери, ведущие в правильную, то есть не только счастливую, но и осмысленную, не только осмысленную, но и счастливую жизнь. Первая из них открывается со стороны Малого Мира, вторая – со стороны Большого.
Помогла мне одна выхваченная из контекста цитата и, как ни странно это прозвучит, посещение балета.
Сначала про цитату. У современного философа Бертрана Рассела я наткнулся на мысль, которая на первый взгляд тривиальна и не удерживает читательского внимания: «Правильная жизнь вдохновляется любовью и направляется знанием… Цель жизни – счастье; средства достижения – любовь и знание». Стоило мне внести в эту максиму небольшую коррекцию, и всё встало на свои места.
Правильная жизнь вдохновляется Настоящей Любовью и направляется аристономией. Цель жизни – счастье; средства достижения – НЛ и (а не «или») аристономия.
После этого было уже легко. Осталось только распределить приоритеты.
Первый маршрут, берущий свое начало из Малого Мира, определяется так:
Настоящая Любовь, дополненная и возвышенная аристономией.
Это означает, что человек остается внутри Малого Мира, не замахиваясь на великие цели, но при этом не замыкается в своей счастливой каюте на двоих, не запирает ее изнутри на ключ. Человек делится счастьем с теми, кому повезло меньше. Такая НЛ не эгоцентрична, а щедра.
Этой щедрости должно как минимум хватать на собственных детей. Есть отличная метафора, гласящая, что ребенок подобен дорогому, желанному гостю, приход которого – праздник. Для гостя не жалеют тепла и внимания, подают всё лучшее, что есть в доме, однако знают, что визит продлится ограниченное количество времени. Ребенок вырастет и отправится своей дорогой, а хозяева останутся вдвоем. Родители должны относиться к детям, как к общему Делу, совместному проекту, адресованному в будущее, как к подарку, который они делают человечеству, и тогда естественная, обычная семейная функция – произвести на свет и вырастить потомство – озарится светом аристономии. Прекрасно, если есть возможность дать детям хорошее образование, но даже если родители очень бедны, они все равно могут воспитать в ребенке качества, которые пригодятся и для аристономического развития, и для способности к Настоящей Любви (для второго достаточно родительского примера).
Но счастливая пара, если захочет, может дать миру и гораздо больше, не ограничиваясь сугубо семейными интересами. Пожалуй, она даже должна это делать, поскольку кому многое дано, с того много и спросится.
Купаясь в счастье, нельзя забывать о том, что большинство людей несчастны. Если не из сострадательности, являющейся атрибутом аристономического Пути, то хотя бы из суеверия. Про это отлично сказано в чеховском рассказе «Крыжовник»: «Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других».
Двое, согревающие теплом своей Любви хотя бы ближнюю периферию внешнего мира, живут правильно, даже безупречно. В отдаленном счастливом будущем, когда урегулируются все общественные конфликты, такой образ жизни, вероятно, станет преобладающим и ничего большего от человека не потребуется. Но в современной реальности, с ее несправедливостью, жестокостью, иррациональностью, супружеская пара, избравшая дорогу НЛ, должна быть осторожна в своей эмпатической благотворительности, следя затем, чтоб центр тяжести не переместился в Большой Мир. Не следует стремиться к высокой карьере; не следует занимать должностей, которые предполагают жертвование личными интересами ради общественных; в сущности, не следует и браться за какие-то масштабные дела, увлеченность которыми поставит семейное счастье под угрозу. Человек, решивший остаться в границах Малого Мира, в некотором смысле подобен клирику, который выбирает путь белого духовенства, зная, что не станет епископом, митрополитом или патриархом.