Пошла в комитет комсомола. Там уже собралась редакция стенгазеты – готовить экстренный номер. Мирра села писать красной тушью объявление про донорский пункт. Все время приходили новые ребята, сообщали подробности.
Террористов было двое. Дозорный вовремя их заметил, во дворе. Открыл огонь. Поэтому они кинули бомбу не в спальню, а в коридор. Иначе жертв было бы много больше. Взять гадов не удалось. Сейчас их ищут. По всей Москве патрули, на выезде из города заставы.
Настроение у всех было боевое, задорное. Дураки они, белогвардейцы, если надеются своими бомбами кого-то здесь запугать. Выйдет только наоборот. Это очень хорошо, когда есть явный враг, который хочет тебя убить и погубить твою страну, думала Мирра. Когда мир четко делится на черное и белое. То есть на красное и черное, объявившее себя белым. Это гораздо лучше, чем если всё вокруг серое, как в тумане, и перестаешь видеть верную дорогу.
Потом она работала, принимала кровь. Очередища была во весь коридор. Несколько раз заглядывала в секретариат к Алине Аполлоновне – не звонил ли Антон. Была в одиннадцать – ничего; в двенадцать – ничего; в час мымра сказала, что Клобуков звонил пять минут назад (эх!). Передал, что оперируют сразу на восьми столах и что скоро, наверное, он освободится. В следующий раз свяжется через час.
Без десяти минут два Мирра в дверях канцелярии столкнулась в дверях с каким-то гражданином. Сам маленький, а локоть будто из чугуна – так двинул, что она аж вскрикнула.
Конечно, обругала:
– Куда прешься, как из пушки?
Человек молча глянул на нее. Лицо странно неподвижное, через щеку сабельный шрам, а глаза бешеные, будто сейчас покусает.
– Что вылупился? – рявкнула на него Мирра, потирая ушибленное плечо. – Извиняться надо!
Думала, он нахамит в ответ, а он процедил «пардон» и пошел себе, цокая подкованными сапогами. Черт знает кто такой. Словечко-то какое – «пардон»!
Тут же про него забыла, потому что Алина говорит: «Где ж ты была? Антон Маркович только что звонил».
Ужасно Мирра расстроилась.
– Что сказал?
– Я с ним не говорила.
– Как это?
– Был посетитель, про Клобукова спрашивал. Его фронтовой товарищ. Дело какое-то у него, срочное. Тут как раз Антон Маркович звонит. Я и передала трубку. Кажется, они условились где-то встретиться.
– А мне Антон ничего не передал?
– Нет. Этот человек, со шрамом, вежливый такой, но очень странный, разъединился.
– Да кто он такой? Назвал имя?
– Мне он представиться не успел, а в трубку Антону Марковичу сказал, отрывисто так… – Алина наморщила лоб, припоминая. – «Это Сокольников. У Петра Кирилловича, помните? Севастополь. Нужно встретиться. Срочно». Потом помолчал – слушал, что Антон Маркович отвечает. «Всё понимаю, – говорит, – но время не терпит. Дело совершенно безотлагательное. Скажите где». И дальше Антон Маркович ему, наверное, что-то про место объяснил, потому что этот Сокольников коротко сказал: «Ясно. До встречи». Разъединился, поблагодарил меня и вышел. Ты должна была его видеть.
Фронтовой друг? По Конармии? Как интересно! Это Мирра в первую минуту так подумала. А потом спохватилась: где Конармия и где Севастополь? Это же Крым! А в Крыму кто был? Врангель! И Антон там, у Врангеля, служил, пока не перешел к нашим!
О, господи…
Кинулась догонять, еще ничего не решив.
В длинном коридоре маленького человека уже не было. Она через две ступеньки слетела по лестнице, выскочила на улицу, огляделась.
Вон он! На остановке. Стоит, беспокойно оглядывается.
Мирра зевнула. Медленно двинулась по тротуару, глядя в другую сторону. Издали как раз катил «пятнадцатый». Как обычно – битком. Надо сесть через переднюю дверь. Не заметит.
Вдруг подозрительный человек сорвался с места, выбежал на мостовую. Увидел извозчика. Стал с ним договариваться. Мирра ускорила шаг.
Услышала, как кучер, отворачиваясь, бурчит:
– На Пятницкую так на Пятницкую…
Едет к Антону домой? В его крепость, куда чужим доступа нет?
В подъехавший трамвай Мирра ворвалась, как с шашкой врубилась. Поработала локтями, не обращая внимания на брань. Пробилась к правому окну.
Вагон как раз обгонял пролетку.
Сокольников сидел прямой, будто каменный. Глядел своими жуткими глазами вперед. Кто такой? Что за срочное дело у него к Антону? Что за «Петр Кириллович»?
Нехорошо было на сердце. Страшно.
На Зубовской повезло с пересадкой – как раз подошел «Б», поэтому до Добрынинской площади, где поворот на Пятницкую, Мирра доехала быстро, намного раньше извозчика. Шла по улице в сторону клобуковского дома, оглядываясь.