Сидеть надоело. Вышел, прошёлся вдоль набережной порта.
Холодно и противно. И карета без климат-контроля. Сплошное гадство.
— Елизар! Не потерял термосы-то?
Это я так шучу. Упомянутый Елизар отпил ароматный чай из своей термокружки и буркнул:
— Обижаете, Государь. Всё готово.
Елизар — это мой дворецкий. Ну, как мой. Матушкин. Но, грань постепенно стирается. И я доволен этим.
— Елизар, дай-ка резервный термоштоф и четыре кружки.
Термокружки у меня тоже в планах производства, но, пока не запустили. Запустим.
Дворецкий подает мне берестяной тубус и четыре керамические кружки.
— Э, нет. Кружки сам неси. У меня не сто рук. Пошли.
Направляемся к четырём конным кирасирам, которые обеспечивают нам охрану. Не дозволяет Матушка Наследнику самому кататься даже по столице. И правильно делает.
— Господа, прошу угощаться горячим чаем.
Кирасиры спешились и с удивлением смотрят, как я открываю тубус и разливаю по чашкам горячий чай.
— Прошу, господа. Плюшек нет, извините, сладостей тоже, но хоть горяченького.
Они с благодарностью принимают чашки и греют о них озябшие ладони.
— Спасибо, Государь! А как так, что он горячий? У вас в карете печка?
Смеюсь.
— Нет-нет, господа, печки, к сожалению, у меня в карете нет. Это просто аппарат такой, чтобы удерживать тепло или холод.
Ротмистр усмехнулся.
— Ну, холод, Государь, сейчас точно не нужно удерживать.
Парирую:
— А летом?
Тот подумав, кивает:
— Летом — да. Хороший у вас аппарат, Государь. Нам бы такие на караул или на фронт.
— Пока это только первый опыт, но мысль здравая. Я подумаю, как это сделать.
Кирасиры одобрительно загомонили, а я уже считал в голове, сколько нужно простейших термосов на армию. Хотя бы офицерам. Хотя бы на фронт. А это, скажу я вам, сумма. Весьма и весьма сумма. Даже если только генералам и высшим офицерам. Это сразу казённый заказ. А учитывая, что пайщики — это я и Матушка, то конверсия денег из казны в частные владения будет весьма хорошей. И, главное, что мы с Императрицей не потратим их на пустые гулянки.
Дав указание Елизару изъять у господ офицеров термоштоф по окончанию сугрева, пошёл на пирс.
Ветер. Тяжёлые чёрные волны с грязно серыми льдинками и крошевом. Одинокая чайка жалобно крикнула и «ускакала» по своим птичьим делам.
Парусов ещё не видно на горизонте.
Нет, корабли есть, но, нужных мне пока не видно.
Сложный переход. Близится зима и сезон штормов. Потом Финский залив встанет окончательно. Да и плыть от Любека до Санкт-Петербурга не близко. А до Любека тоже путь посуху в объезд войны — через Марбург, Кассель, Ганновер в Любек. Моя дорога из Киля тоже не была сахарной, но ведь едут две принцессы. Барышни. Там своя специфика и жажда комфорта.
Конечно, в нынешние времена, комфорт своеобразный, особенно в походе. Но, всё же.
Всё же…
— Государь, кажись, два паруса⁈
Поднимаю подзорную трубу. Да, похоже, что они.
— Да, Елизар. У тебя всё готово?
— Да, Государь, не извольте беспокоиться.
— Термоштоф забрал у господ офицеров?
— Да, Государь. Всё в порядке.
Как встречать Михаил Никитовичу Волконскому принцесс здесь нет никакого формального протокола. Хоть скоморохами и оркестром. Но, мне кажется, что в такую собачью погоду, да ещё и с дороги, им точно будет не до скоморохов.
Корабли приближались.
Да, теперь однозначно, это нужный мне корабль-пакетбот «Меркуриус». И боевой фрегат Русского Флота при нём. Я было хотел отправить чуть ли не целый отряд кораблей, но адмиралы меня убедили, что и фрегата достаточно. Россия со Швецией замирилась, а больше тут шляться и некому — всё заняты войной.
Так-то оно так, но Фриц, он же Фридрих Великий, с крайней грустью смотрит на наши «смотрины невест». Мало ли что. У него свои кандидатуры. Впрочем, 26 пушек фрегата и 14 «Меркуриуса» вполне себе аргумент, против «случайных» провокаций.
В прошедшую войну многие капитаны отличились не только подвигами, но и неудачным судовождением. Теперь «под Шпилем» бумажные адмиралы с боевыми разбирались. Да, и после разгрома «Бабьего бунта» на Флоте начались чистки. Немало офицеров находились под следствием. В общем, у нас тут свой 1937 год. Чистки. Чистки. Чистки. Матушка очень озаботилась возможным участием офицеров, отобранных для Антарктической экспедиции в заговоре и попытке вернуть Трон малолетнему Ивану. Все, кто имел хоть какое-то отношение к этому делу, находились если не под следствием, то, как минимум, под подозрением. Плыть за Южный полярный круг далеко, и этот сезон мы точно упустили.
Матушка пришла к власти путём переворота и потому сама переворотов боится. И я её понимаю. Тема опасная для всех, кто рядом. Для меня, например. Что с того, что я доказал свою лояльность и верность? Что с того, что Императрица сказала, что меня больше не подозревает? Конечно, я сделал вид, что поверил. Нет, конечно. Я же не малолетний малахольный имбецил. Уверен, что офицеры моей охраны докладывают куда следует о каждом моём шаге и о каждой поездке.
Власть — шутка опасная и очень вредная для здоровья.
Хорошо хоть поводок в руках Матушки становится всё длиннее, а возможностей, ресурсов и денег у меня становится всё больше. Кстати, по итогу раскрытия «Бабьего заговора» и доказательства моей лояльности, Матушка соизволила сообщить мне, что шифрованные списки владельцев векселей из шкатулки де Брилли нашими криптологами раскрыты, учинено дознание и многие нечестные на руку предпочли расстаться не с головой, а с имуществом и деньгами. Больше правда оказалось в списках честных людей… Но и полученного было с избытком.И моя из этих средств — половина. Матушка лишь сказала: «Трать по уму». А сумма там… к-хе… Пусть я не почувствовал себя новым графом Монте Кристо, но, мне даже стало любопытно, это кто ж такие огромные суммы переводил тайно из России в голландские и французские банки? Впрочем, это уже не мой вопрос. Для этого у Матушки есть Ушаков. А он любит вопросы. В том числе и задавать.
В общем, я не был более нищим ни в каком смысле, мог вкладываться в науку и производство.
Пакетбот уходит к почтовой пристани. Фрегат же направляется к причалу. Посылали «флагманский» понятно, что на нём, а не на пакетботе предпочли плыть принцессы. В подзорную трубу мою толком ничего не видно. Потеет. Да и линзы пока здесь мутные. Ждём.
Наконец судно пришвартовалось, был спущен трап. Широкий, адмиральский. А вот и наши гости. В подзорную трубу я видел две женские фигуры в дорожных платьях и каких-то зимних вариантах длиннополых пальто с башлыком и муфтами, и одну мужскую фигуру в нормальной шубе парике и треуголке. В Любеке бывает холодно, да и бывал мой дядя Фридрих Август уже в России. А Лине я вот подсказать одеться сильно теплее не догадался. Надеюсь, не простудится.
Волконский их встретил, что-то там им сказал радушное. Как и было оговорено, принцессам вручили подарки от Императрицы Всероссийской — длинные в пол шубы из песца, с капюшоном. Принцу достался мужской вариант того же самого. Он его накинул на плечи. Барышни сразу укутались в это меховое великолепие.
Вот и славно.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ПОРТ. 4 ноября 1743 года.
Жак-Иоахим стоял на полубаке «Поллукса». Шведский бриг домчал из Стокгольма весьма ходко. И только на досмотре двух русских вперёд пропустил.
Теперь приходилось ждать. Маркиз поёжился. Сыро и холодно.
Мерзко.
Что здесь, что в Швеции.
Зачем его дернули из Италии? Не только же из-за той мелочи что он урегулировал в Копенгагене и Швеции? Впрочем, не мелочи. Собственно, он был уверен, что и русская Императрица его по тем же вопросам пригласила.