– Ты ведь близко знаком с этим парнем, Арктуром? – спросил он, никак не отреагировав на ругань Бродяги.
Сириус непонимающе посмотрел на него, остывая от гнева на предводителя ордена Феникса.
– С каким Арктуром? – переспросил он и наконец вник в слова Джеймса. – А-а, с бывшим Гарри… Ну да, я же был его крёстным.
– И как он тебе?
– Как… – Сириус задумался. – Обычный парень. В чём-то затюканный, в чём-то хулиганистый, а в целом нормальный. Очень по своей семье скучал… вас с Лили он боготворил, он же думал, что вы его родители. Меня тоже… любил, – он с усилием выговорил это слово. – Ну, какая из меня нянька, ты знаешь – но я старался. Дамблдор велел мне воспитывать его в нашем духе, в мародёрском, да у меня по-другому и не получилось бы. Зато выучить мальчишку хулиганству, это у меня без проблем.
На чужом лице соседского магла сверкнула задорная улыбка Блэка, в глазах засветился боевой огонёк.
– Тогда почему ты отказался от предложения деда? – продолжил Джеймс. – Может, этот парень на самом деле несчастен и нуждается в поддержке?
Сириус мгновенно перестал улыбаться.
– Знаешь, Сохатый, стыдно. Я больше всех его обманул – это меня он любил больше всех. А Дамблдор меня опять обманывать его подсылает, нутром чую. Да и как я к нему приду – нищий изгой к титулованному и при деньгах – и буду вешать ему на уши, что из нас двоих он несчастный, а я о-го-го? Смешно.
– При нынешней власти не разберёшь, кто несчастнее, – глубокомысленно отметил Джеймс.
– И вот за это мы с тобой, два дурака, боролись. Свободы от предков захотелось. И завоевали аж две свободы – помойку и канаву. Я тебе, оленю, всегда говорил, что твоя Лили тебя кинет, как только закончатся твои деньги, а ты мне что отвечал? Что на ваш век хватит?
– Не хватило. – Джеймс вздохнул. – Это ты зря на неё, меня она всё-таки любит. Но Гаррик ей дороже всего, ради него она кого угодно кинет.
– Ты… это… главное, не падай духом и забей на эту стерву. Никогда не поздно начать жизнь сначала.
– Так уж и никогда…
– В наши годы еще не поздно. Я тебя не кину, а вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. Бруствер теперь тоже здесь, для себя он расстарается, а если вылечат его, вылечат и тебя.
– Поскорее бы, пока я совсем не разорился.
– Держись, Сохатый, всё уладится. Я к тебе еще вечерком загляну, а сейчас у меня оборотка заканчивается. Пойду бутылки из дома повыкидываю, твоя стерва всё-таки права, что я там грязь развёл. В случае чего тебя надо будет куда-то взять – не в помойку же. Если бы Дамблдор меня оправдал, я бы уже на работу устроился, но ему это невыгодно, скотине.
Ободряюще подмигнув другу на прощание, Сириус ушёл. Джеймс никогда не имел привычки ни над чем задумываться, но если Бродяга наконец собрался навести порядок в своём жилище, в мире, безусловно, что-то встало с ног на голову. Более того, его лучший друг в последнее время совсем бросил пить, потому что алкоголь плохо сочетался с обороткой, и это тоже было веской причиной для задумчивости.
Какое-то время поглядев остановившимся взглядом в потолок, Поттер-старший взялся за магический колокольчик для вызова медсестры.
– Могу я повидаться с мистером Кингсли Бруствером? – спросил он, когда та появилась в дверях.
– Я спрошу, – сказала она, повернулась и ушла. Пока её не было, Джеймс усиленно заполнял собственными размышлениями место в голове, где у него прежде лежали указания Дамблдора.
Со слов Бродяги ему было известно, что Бруствер бывал на Гриммо-12 и знал, что Сириус Блэк состоит в ордене Феникса и пользуется доверием Дамблдора. Главным преступлением Блэка считалось предательство Поттеров, но они были живы и могли подтвердить, что Сириус не мог предать их, потому что был магическим опекуном Гарри. Петтигрю и маглов он тоже не убивал, это можно было доказать, допросив его с Веритасерумом. Перед тем, как исчезнуть в Арке, на которую Дамблдор тогда наложил щит и портключ, Бродяга сражался на стороне орденцев и это видели многие.
Всё выглядело совсем легко. И почему он ждал, когда это сделает Дамблдор?