Игорь посмеялся, открыл пачку фисташек.
— Тебе смешно, да? Я видел знаки сегодня… Было видение… Ты утонул, друг…
— Я не верю в знаки, — сказал Игорь. — Просто трудный день, — субъект — ты впечатлительный. Капитан чуть не утоп, мальчики эти нехорошие, головкой стукнулся, плюс алкоголь, плюс… все в общем-то понятно.
— Знаешь, что? — говорю. — Отдай-ка ты мне эту цепочку, на всякий случай.
Игорь улыбнулся, снял ее, протянул мне: — Суеверный, да?
Я забрал, бросил в карман: — Нет, просто не хочу дать себе повода, стать суеверным.
Белорус открыл бутылку с чаем, сделал глоток: — А про знаки… Встречался я с девочкой… в школе еще. Надей — звали. Переехала в другой город с родителями, сказала позвонит. Год прошел, и еще год, и еще и вот выпускной. Да, а я ж все это время звонка ждал… каждый день. Просыпаюсь утром от того, что во дворе кто-то Надю зовет. По телевизору про Надежду Крупскую, включаю радио, а там: "Надежда, мой компас земной…" Тогда я, подхожу к телефону, слушаю, есть ли гудки, проверяю контакты, — все шнурки, проводки, сажусь рядом, жду. На глаза дневник попался, а там мое отчество — "ГенНАДИевич". Смотрю на шкаф, думаю, надеть пиджак или… и сам себе улыбнулся — НАДЕть. На выпускной не пошел, так весь день перед телефоном и просидел.
— Позвонила?
— Не помню. Слушай другую историю. Одолжил я сто рублей одному знакомому…
— Что значит: "не помню"? — рассердился я.
— Давно это было…
— Позвонила или нет? Подлец.
— А, про сто рублей, значит не интересно?! — Обиделся Игорь.
— Знаешь, что… Я тебе удочки не отдам… Ты мне их подарил… И рыбок всех своих, и всякие отцепы, и крючки, и…
— Подожди-подожди… Когда я тебе подарил? — Удивился он.
— В больнице, когда прощался…. - говорю.
— Эта бейсболка слишком тугая. Вены передавила, кровь в мозговой пузырь не поступает. Ничего. Завтра утром куплю тебе цилиндр. Огромный оранжевый цилиндр.
— Ах так… Значит про то, что снасти подарил, тоже не помнишь?..
— Чего только не померещится с перепугу… Знаки говоришь… Я тебе снасти обещал, до того как утонул, или после?
…возле машины. Игорь еще раз провернул ключ в замке зажигания, под капотом запищало, но двигатель не завелся.
— Говорю же аккумулятор сел. Бесполезно. Давай ложиться.
Игорь сделал еще две попытки, сдался.
— Сглазил ты ее, — упрекнул он. — Ладно, не хочешь, чтобы я ее завел, не буду. — Отодвинул кресло, опустил спинку, вытянулся. — Прохладно здесь у вас. И машины не заводятся… Плохие у вас машины, я тебе скажу…
— Да, особенно японские.
— С каждым годом все только хуже и хуже… — как бы размышлял вслух белорус. — Ничего… ничего же не греет. Даже машина отказывается…
Игорь вздрогнул, поежился. Интересно, — не помню, чтобы он брюзжал. Может быть, просто… Да, наверное, вся эта история нас сблизила. Я еще ниже опустил спинку сидения, повернулся к нему.
— Не говори, — поддержал тему. — Страшное что-то: хрусталь уже не хрустит, парнокопытные — парами не скопычиваются, заморыши — за морем не орышут…
— Чего не делают заморыши?
Я хохотнул: — Слышь Игорь, — у меня в сумке куртка, — хочешь, накинь.
— А ты, чего не одел?
— Не удобно. Ты раздетый, а я… Где, твой пиджак?
— Изорвался весь… выбросил я его, — ответил Игорь, зевнул. — Тащи свою куртку. Извращенное у тебя какое-то представление о… Давно надо было товарищу предложить. А так ведь, никто благородства твоего не оценит…
Я достал сумку, вытянул куртку, отдал Игорю.
— Держи, — говорю, — помни мою доброту.
— Да брось ты — доброту, — сказал, кутаясь в куртку, — все вы претворюхи- мухи… корчите из себя, — а я ничего… а я подыграю… И тебе приятно — типа хороший, и мне тепло… Не каждый человек удостаивается чести сделать мне добро! Теперь, ты мой должник.
— Хорошо, я тоже окажу тебе подобную честь.
Игорь, вздрогнул под курткой:
— Все равно скоро замерзнешь, — сказал он. — Сознавайся, чего тогда в коридоре меня не оставил? Чего хотел: бассейн ПЖ, желтые штаны?..
— Подожди, что-то очень, очень знакомое… Блин, из какого это фильма?
— Вот тебе подсказка….
— Не надо, все, вспомнил.
— Хороший фильм.
— Отличный, — говорю, зевая.
— Давай спать? — предложил белорус.
— Игорь, — решил, все-таки спросить его, — а чего не расскажешь, как оно там, все было?
— Да особо и нечего… Нет — если интересно?..
— Интересно конечно.
— Если не боишься… Смотри, как было…Сначала лесом ехали, потом по полем, потом на пароме, поднялись на гору, спустились в грот, идем по лабиринту, вдруг дверь, — вся свита моя, в рассыпную… Один я, в темной комнате оказался. Комната, решеткой разделена. Свет включили, а через решетку — главный их. Одноглазый. На бочке сидит, а в ней, как водится — кровь младенцев, невинно убиенных. Смотрит на меня: "Вот ты какой — потомок славного рода. Будем биться с тобой князь! День, месяц, год… А может, полюбовно разрулим? — говорит. — Продай отчизну, — говорит". И все, думаю, и в чем подвох? Ладно, думаю, поторгуюсь, — для начала скажу: нет. Але… Глеб, не спишь? Что, не интересно?