Капитан выпил две банки, открыл третью, — осмелел, вытащил загипсованную руку из петли, положил на борт. Я закрыл глаза, бросил на лицо футболку, так хоть, солнце не режет; яркое оно сегодня, даже через закрытые веки, пробивается докучливая желтизна. Вспомнилась песня "Пикника", которую пел в ресторане Игорь, и я запел про себя:
От Кореи до Карелии, завывают ветры белые.
Завывают ветры белые, путь-дорогу не найти.
От Кореи, до Карелии, сам не ведаю, что делаю.
Ой не ведаю, что делаю. Меня темного прости!
Точно, пел, про себя, но услышал, и Игорь поет эту песню, повернулся к нему, подпел: "От Кореи до Карелии…
Спели, я приподнял футболку, посмотрел на Игоря, поймал его взгляд.
— Красиво здесь, — говорю.
Белорус смеясь: — Ну, дай посмотреть.
— В смысле? — Не понимаю.
— Ты закрыл глаза, обмотал голову тряпкой, и говоришь, что у тебя там красиво. Не хорошо, надо сначала другим предложить "красиво", а потом уже самому.
Игорь, взял ближе к берегу; я приподнялся, мельком глянул на высокий расколотый утес, что сильно навис над водой, на самой его вершине — сосна, наклонилась, вот-вот бросится вниз.
— Блин, эти скалы, — говорю, — как настоящие. Антон оглянулся, непонимающе осклабился, Игорь улыбнулся, кивнул: — Да, — говорит, — потом станут настоящими, когда будешь вспоминать. Я опять лег, спрятал голову под майкой. Заснул.
Меня разбудил дождь, не сильный, — моросило; капли налипали на лицо, шею, соединялись, разбухали, срывались к скулам, к затылку, и дальше: в пропасть. Вытерся ладонью, открыл глаза и сразу схватил каплю, небо, деревья — размылись, я поморгал, утерся майкой, прижал ладонь ко лбу козырьком, осмотрелся. Мы уже не плывем, лодка на берегу, и я в ней, кажется, один.
— Проснулся?! — это Саша, кричала издали, спускаясь по тропинке. Улыбнулся ей, помахал, вставая, раскинул руки, стал ловить дождь.
— Здорово! — крикнул. — Классный какой, теплый. Хорошо они это придумали!
— Да, сегодня стараются, — сказала она, подошла ко мне, обняла, поцеловала в щеку, но себя прижать не дала, отодвинулась. Я уже не улыбался, понимающе покивал, опустил взгляд.
— Ну перестань Глеб. — Как бы случайно, вскользь коснулась моей руки, но успела ущипнуть.
— Как вы здесь, без нас? — спрашиваю.
— Знаешь, как волновались? Думали, еще вчера приедете, а вас и утром нет, и в обед нет, и уже вечереет, а вас все нет и нет… Сутки уже на мостике сидим, выглядываем…
— Я скучал по тебе, — говорю.
— И я по вас очень скучала!
Это "Вас" мне не понравилось. По выражению моего лица, она это поняла. Цыкнул, кинул взгляд на лодку; вроде, вещей нет, все уже унесли, только моя безрукавка мятая, кто-то под голову подложил, пока я спал. Наклонился, поднял.
— Ну что, бери меня под руку, пошли ко всем.
Она не торопилась, посмотрела с укором: — Глеб…
— Ну что?..
— Конечно, я по тебе скучала…
— Но ведь, не только по мне, правда…
Промолчала. Я подался вперед, согнул руку в локте: — Хватайтесь сударыня.
Взяла под руку.
— Это я сказала, чтобы тебя не будили, — говорит. — Ты улыбался во сне…
— Да, во сне меня сильно тянули за уши.
Она потрогала мой синяк, провела пальцем вдоль глубокой царапины: — Как же тебе досталось. Ты, правда, на спор разбил об голову бутылку?
— Игорь сказал?
— Наврал конечно… — сказала она. — И из машины ты не выпадал… и цыпленку голову не откусывал… и в бане, с дальнобойщиками, голышом, тоже, ведь не дрались?
— Ну почему? — Не согласился я. — С чего началось: Игорю в рот залетела жирная зеленая муха, он хребет ей перекусил и сплюнул в чужой бокал. Тут, пацаны выходят из парилки — по виду — дальнобойщики…
Саша засмеялась: — А он не так рассказывал….
— Он тебе расскажет, — говорю. — Ты меня слушай. Вот. Мы ж тоже пошли париться. И слышу я, кто-то усиленно сморкается, там — в предбаннике… Ну, сморкается и сморкается… но уже не приятно ж, скажи?.. Вернулись, простынями обмотались, и Игорь берет стакан с минералкой, он на столике его оставил, и залпом — хлоп. Покраснел, смотрит на меня…
Саша брезгливо морщась: — Ужас какой… А Игорь по другому рассказывал…
— Он тебе расскажет, ты меня слушай! — продолжаю. — Он два пальца в рот — и ни фига: не помогает. "Запить, запить! — кричит. — Дай!" А у меня, под рукой — ничего. Гляжу — тазик на полу стоит, вроде какая-то жидкость присутствует… Содержимое тазика на вилку намотал, весь нектар в стаканчик пальцами выдавил, даю ему…