— Чего ж не позвонил?
— Потому что дурак. У меня знакомых, знаете сколько?
— Ты рассказывал.
— Да, то не те знакомые. Курить хочу — не могу. Ребята, я на улице.
Антон ушел.
— "Ганжубасни" Крылова, — говорю. — Я бы… позвонил бы…
По белорусу не скажешь, что выпил больше литра, меня же — качало во все стороны. Игорь придерживал меня за локоть.
Я злился:
— Не надо! Я в отличной форме.
— Вижу. Я чтобы самому не упасть…
— Сколько мы выпили?
— "Офиг-энное" количество.
— Больше, — уверенно сказал я. — А сколько ты потратил на коньяк?
— Зачем тебе?
— Я принимаю участие.
— Не надо.
— Я настаиваю.
— Хорошо, предложение принимается.
— Сколько?
— Я потом, все "скуркулезно" подсчитаю.
— Меня тошнит.
— Это я еще не сказал, а только в уме прикинул.
В коридоре появился Сергей. За ним плелся один из тех, с кем мы пили. Перед уходом в астрал, Георгиевич успел продиктовать свою волю самому крепкому из опричников. Второй встать не смог.
— Ой! "Аллах-Акбарин" приехал! — закричал Игорь на все здание. — "Глубокоублажаемый" наш!.. Вернулся!..
Обнялись.
— Похудел, похудел, — жалобно причитал я, — но и повзрослел. Пади — вся спина в куполах?
— А как же. Делаем карьеру, где только можно.
— Как самочувствие, — спросил Игорь, потрогал вспученный синяк.
Сергей поморщился: — Нормально. Чуть-чуть болит. Пройдет. А от кого так перегаром несет?
Игорь сыграл удивление: — На меня не смотри. "Трезвус-фактор" положительный. Стекло.
— Это от меня, — сказал я.
— Он тоже пил, я вижу.
Сергей сразу изменился в лице, осунулся.
— Все — да?! Сам уже не остановишься?!. Знаешь, что это? Это запой.
— Я сейчас все объясню, — говорю ему.
"Здоровый" покачал головой:
— Онега отменяется… Все ребята, возвращаемся в Питер.
— Хорошая шутка, — широко улыбаясь, сказал Игорь.
Сергей обнял меня за плечи: — Прости друг, так получается. Ему надо домой… Запускать нельзя… Видишь — "ерунда" какая получается?..
— Какая "ерунда" получается? — возмутился белорус. — Хочешь в Питер? Езжай в Питер. У меня отпуск, я еду отдыхать на Онегу!
— Ты едешь домой!
— Хрен.
— Ладно, пошли. — Сергей направился к выходу. Я пошел следом.
— Я не хочу домой! Я еду на Онегу, — слышалось позади. — А "долина идолов"?.. А Снигирев?.. А "шунгит" "бл…"?
Стены коридора подпирают деревянные стулья с откидными сидениями — такие раньше были в кинотеатрах. Над ними возвышаются фотографии пожилых мужчин в милицейской форме. Каждая, в индивидуальной золотистой оправе. Суровые лица и веселые блестящие медали, приплюснуты рифленым стеклом. Подмечаю — как строго соблюдена субординация: Сначала, идут самые "звездатые" и "медалистые", потом попроще, и, наконец, нижние чины. Снимки последних — черно-белые, отчего лица расстроились, поугрюмели.
Не смотря на ранний час — душно. Единственное окно, как раз напротив дежурного — распахнуто. Оконные рамы упираются в большие, расположенные симметрично по бокам, зеркала. Дежурный любит в них себя разглядывать, правда для этого ему приходится ставить стул на дыбы, вот как сейчас, и сильно вытягивать шею.
Есть еще тумбы, с цветами в желтых глиняных горшках, но их почти не видно из за… В коридоре люди в форме, человек пятнадцать-двадцать. Все чего-то ждут. Одни — погрузились в жесткие, неудобные стулья, и тихо себе кимарят, другие — собрались в группки по три-четыре человека, лениво позевывая, что-то без интереса рассказывают друг-другу.
Когда мы проходили одну из таких групп, Сергея кто-то уверенно схватил за локоть.
— Не торопись громила, поговорить надо, — прозвучало не громко, так, что слышали только мы.
Меня, опять посетило плохое предчувствие. Впрочем, оно уже стало хроническим.
Их было четверо. Одно лицо среди них — нам уже знакомо. Пока были внизу, краем глаза, все за ним наблюдал, потом потерял из виду, и надеялся, что навсегда, но…
Сергея остановил не он, а другой — незнакомый.
— Аккуратней! — донесся сзади голос белоруса.
— В чем дело?! — Вышел на встречу ему, тот самый — хромой сержант, демонстративно, снял с пояса резиновую дубинку.
Сергей громко: — Игорь, не зарывайся! Я сам.
Еще один, встал перед Игорем, загородил проход. Белорус хотел обойти, но тот не дал, подошел вплотную. Друг, попытался отодвинуть назойливого милиционера рукой, и тут:
— Ааааа!.. — послышалось душераздирающее. Я рефлекторно шарахнулся в сторону. Милиционер упал на пол, схватился за лицо:
— Ааааа!.. Ты что сделал?!.. Сссс…