Не успел договорить, машину сильно тряхануло, об асфальт заскрежетало днище.
— Это то, что я говорил! — восторженно вскрикнул Антон. — Тут яма на яме…
— Видно, хорошая ямка, если даже нас зацепило, — заметил Игорь.
— Одной водки тонну загрузили, — пожаловался Сергей, — и нас, больше стало. Подсела машинка. После Петрозаводска, вообще неуправляемая…
— Не гони! Не гони Сергей! Здесь яма на яме… - кричал Антон, каждый раз, когда джип цеплял дном раскуроченный асфальт.
— Я не гоню, просто дорога такая.
— Во! — опять раздался голос Антона. — Яма на яме, яма… Не гони! Не гони… я эту дорогу знаю… Я говорил тебе, что я ее знаю…
Бородатого сильно развело. "Яма на яме" талдычил пол часа, как заклинание. После очередного предложения "не гнать" водитель не выдержал, резко вдавил в полик педаль тормоза, повернулся к нам, включил в салоне свет. Все притихли, в ожидании взрыва.
— Эта самодвижущаяся повозка, называется автомобиль, — Сергей четко выговаривал каждое слово, что обычно замечалось, при крайней степени озлобленности. Антон, в знак согласия с последним предположением, боязливо кивнул.
— Для того, чтобы было легче управлять этим дивным устройством, к нему прицепили специальные механизмы, они в свою очередь, могли показывать, с какой скорость движется данный аппарат. — Сергей говорил с остановками, видимо, чтобы дать Антону время перевести на саамский.
Антон слушает внимательно, слегка подался вперед, продолжая в знак согласия медленно наклонять и поднимать голову.
— Сигналы этого механизма вывели на специальную панель. Панель установили на торпеде. Торпеда — это пластмассовая субстанция, начиненная хитрыми устройствами. Подцепили к торпеде и назвали измеритель скорости. Скорость — это — спид. Спидометр! Вот он! — Сергей закончил громко, и не отрывая взгляда от Антона ткнул указательным пальцем в панель, ту самую, которая способна передать информацию о расстоянии покрываемом транспортным средством за… Наши лица прониклись удивлением; восхищенные, любопытные взгляды потянулись к спидометру.
— Теперь, я знаю свою скорость, — подытожил Сергей. Злость уже прошла, мотающаяся голова Антона, подействовала, успокаивающе, как гипноз.
— Так вот, скажи мне друг, какой смысл ты вкладываешь в таинственную фразу "не гони"… хотя, ладно, — Сергей обратился к Игорю: — Друг, сядь за руль, а-то я сейчас кого-нибудь ударю.
Уже темно. Мы проехали небольшой поселок, спустились к ветхому деревянному причалу. Это конечная точка нашего автомобильного маршрута. Теперь, выгрузить вещи, а джип оставить под присмотр в чьем-нибудь дворе. Но сейчас это задача нам не по силам. Да и при всех прочих, плыть несколько часов в темноте…
Палатку поставили прямо здесь, возле причала. Игорь не глушил машину, включил фары, и через десять минут мы уже укладывали внутрь палатки матрасы, заносили спальные мешки.
— Я буду спать в машине, — зевая сказала Саша. Она надела куртку белоруса и ежась от холода, переступала с ноги на ногу и терла ладошки, в ожидании, когда мы перетащим вещи.
— Сергей, тогда мешок лишний, — сказал Игорь. — Ты ж тоже в машине…
— Я в палатке, — ответил Сергей.
— Хорошо подумал?
— Конечно.
— Вы нам в общем-то не нужны, можете, даже уехать куда-нибудь…
— Зачем?
— Не знаю… даже на ум ничего не приходит… Чего это я?
— И я о том же. Давайте, уже ляжем.
— Можно, нескромный вопрос?
Сергей вылез из палатки, пряча смущение, озабоченно захлопал по карманам, в поисках сигарет:
— Чего пристал? — спросил у Игоря.
— Нескромный вопрос?..
— Ну.
— Ты, это сейчас серьезно?
— Это — нескромный вопрос?
— Более чем.
— Не стыдно?
— За тебя, очень… Что с тобой стало, друг? Когда это произошло?..
— Она не такая, — тихо, почти шепотом…
— То есть? — испуганно спросил белорус. — Не такая, это какая?
— Тема закрыта.
Игорь повернулся ко мне:
— Не такая.
Я шепнул ему: — Генная инженерия? новый сорт?
— Сейчас дам в ухо! — сердито произнес Сергей.
— А что я сказал-то?!
— Чего шепчетесь?!
— Мы про рыбалку, — хмуря брови, оправдывался Игорь.
— Так, отойдите друг от друга! Я запрещаю вам стоять вместе!
— Не имеешь право! — возмутился белорус, схватил меня за руку, притянул к себе.
— Когда людям не дают говорить гадости, они могут начать их делать, — предостерег я, приглушенным голосом.