— Ребята, что было! — крикнул им издалека. Сергей, какой-то злой, ничего не спросил.
Подошли. Я, то же, но иначе:
— Что было, ребята?!
— Кто оставил чайник на плите? — спросил Сергей.
— А чего сразу, я?! — возмутился я. — Может, Антон, или?!.
— Антон говорит, что не он. И вообще он спит!
— Тогда не знаю. Люди, признавайтесь, кто ставил чайник?
Внимательно посмотрел на присутствующих. Да, и ведь никто похоже не сознается…
— А смелых, и честных не осталось, — упрекнул я. — Жаль. Кстати, а что с чайником?
— Умер.
— Такое прощать нельзя. Любовь к чайникам, человек должен впитать с молотком матери.
— Значит, так и не признаешься?
— Я как все. Если другие признаются… А так, чиволи я хуже других?
Антон не хотел вставать, а между тем, уже пол десятого. Я стал нервничать, опять полез в палатку.
— Все встали, один ты валяешься, пошли…
— Мне надо спать, хотя бы, семь часов. Глеб, дай мне еще чуть-чуть…
— Потом, клева не будет, пожалеешь…
— Не рыбак я, не мое… Прощай Глеб…
— Сашенька просила, чтобы я тебя привел…
— Правда просила?
— Конечно! Говорит, без Антона так скучно!.. Одевайся, мы ждем… Тебе, место такое нашли… Пошли, пошли…
— Ну, разве только, если Сашенька…
Сидели рядом. Игорь справа от меня, у него три удочки. Пока ничего не словил. У Саши и Сергея по одной, и тоже, ни поклевки.
Для Антона, самое козырное место: да — камыша нет и допустим, мелко, зато вид — хоть влево, хоть вправо, — все как на ладони. Поставил ему стульчик, на крючки червей насадил, удочки забросил, садочек на рогатину и в воду, и подсачек, рядышком. А его все нет и нет. А между тем, уже без пятнадцати. Смотрю — Игорь тоже нервничает, на часы поглядывает.
— Сейчас, — говорю, — пойду еще раз позову.
Игорь несколько раз кивнул.
— Да пусть спит человек, — окликнул меня Сергей. — Не трогай его. Во сколько легли? И клева нет, чего будить?
— Давай, давай — зови его, сейчас начнется, — крикнул Игорь. Обратился к Сергею:
— Пропустит, потом обидится… Серега, потом же спасибо скажет… Такую рыбалку нельзя пропускать.
— Да что, пропускать-то? Не клюет ни хрена!
— Да! Не рыбак! — оскорбил Игорь друга, и отвернулся.
Притащил Антона, чуть ли не силой, усадил на стул, всунул в руки удочку:
— Внимательно смотри на поплавок.
Бородач махнул Саше:
— Привет. Вот я и пришел!
— Доброе утричко. — Саша помахала в ответ. — Ты сегодня в штатском.
— Мокрое.
Антон поежился, вздрогнул от сырости, посмотрел на меня:
— Пойду, зубы почищу.
— Антон, давай уже со всеми. Пол часа и пойдем позавтракаем, умоемся.
— А может, все-таки… — Он попробовал привстать.
— Сидеть, — рявкнул белорус.
Антон подчинился. Игорь натянуто улыбнулся:
— Сделай одолжение, посиди с нами пол часика. Я хотел бы поговорить с тобой о рыбалке… о жизни… о "Пегреме"… Понимаешь?
Опоздали. Появились в пятнадцать одиннадцатого и с противоположной стороны. А в остальном, все очень хорошо. Перьев хватило на всех, особенно удался вождь. У него самые яркие, большие. У индюков вообще очень красивые перья, почти, как у павлинов. Маленький был, выменивал: петушиные, утиные, но самые яркие — индюшечьи, очень их любил. Собрал коллекцию и подарил девочке — Настеньке. Где ты сейчас, Настенька?
Голые торсы, перья, разукрашенные лица и гребли правильно: каждый со своего борта.
И тут я испугался, — у третьего в руках гармошка, просил ведь: "Не импровизировать"! Сейчас запоет: "Вдоль по Питерской" и все пропало.
Должно быть так: подплыли, метров за сто — встали, побили ладошками по губам, поулюлюкали, десять раз крикнули — Майя-Майя! Загадочно махнули в сторону противоположного берега, и навсегда исчезли в резервации, за поворотом… Сто пятьдесят долларов — каждому по полтиннику, неужели так трудно сделать, как просил. Ведь все расписал, там, вверху, черным по белому — Майя-Майя! — идиоты, блин… Кричите уже!
Остановились, метров за пятьдесят. Вождь встал во весь рост, качался, чуть не падал, пьяный конечно, а утром трезвый был, рассудительный такой, торговался, как последний бледнолицый — никакой гордости, а еще — дитя прерий…
Гармонь набрала воздуха, человек на лодке запел, инструмент догнал и не в ногу поплелся рядом:
— Настоящему индейцу, надо только одного… — понеслось над озером.
Я посмотрел на Игоря. Белоруса, меньше всех интересует, что приплыло к нам из Америки. Он зол, разочарован и почему-то во всем винит меня. Пока только взглядом, но это, пока.