— Сашенька, золотце… не делай так… Он мой друг, а я слабый человек…
— Поцелуй меня.
— Что ты делаешь? Саша.
— Смелей, ты же хочешь…
Она близко, очень близко, катастрофически близко… Пропади все пропадом…
Поцелуй был не долгим — две три секунды, но ее язык, дрожь, этот сладкий стон… Ни один поцелуй не был таким желанным, страстным, таким… запретным.
— Русалка, — сказал я, попробовал прижать, но она выскользнула, засмеялась:
— Видишь, а ты не хотел. А теперь на берег.
Из лагеря нас не видно, но мне показалась, кто-то смотрит. Вроде как, кусты шелохнулись, может, показалось?..
17
Сергей занимался индюком, сам. Никого не подпускал. Сам нарубил дров, разжег костер, выстругал вертел и насадил на него птицу.
Мы играли в покер. Сергея пришлось изгнать из компании. Постоянно отвлекался на индюка и тормозил игру. Еще он слишком много проиграл, и на расписках ставил чужие подписи. Поздно заметили, а-то выгнали бы раньше.
Ставки серьезные: я проиграл триста тысяч, Саша пятьсот, бородач миллион. Эти деньги, договорились выслать, сразу по приезду домой.
После каждой игры, Игорь брал расписки. Саша просила скостить долг хотя бы в половину, но белорус неумолим. Предложил заплатить немедленно, по смешному курсу — сто к одному.
Но Саше, проще через пару недель, вернуть пятьсот, чем сейчас — пять. Сейчас, эти деньги лучше пустить в оборот, а через месяц, и ему отдаст, и себе столько же заработает. Игорь, что-то заподозрил, но промолчал. От жадности рассудок его помутился.
Вечером пришел Анатолий Павлович. Принес шахматы.
— Итак, молодые люди, как будем играть?
— Эстафета, — предложил я. — Победитель остается, побежденный уходит, и так, пока все не сыграют.
— Кто начинает?
— Самые сильные, — говорю, — Вы и Сашенька.
— Ой! Я не умею, — сказала девушка. — Хотя, ладно, попробуем. Это ж как шашки?
— Я помогу.
— Глебушка не надо, я сама.
Фигуры на доске. Саша играла белыми. Первый ход ее. Взглядом опытного гроссмейстера осмотрела доску, поцарапала острым ноготком черный квадратик, чему-то удивилась, подняла глаза на меня:
— Е2 на Е4?
Я кивнул.
— Прекрасный ход! — похвалил Анатолий. — Божественный ход!..
— Глеб передвинь пожалуйста, я не знаю, где это.
— Вот эта пешка, становится, вот сюда. — Я сделал ход.
Анатолий сыграл: Е2 на Е4.
— А почему вы повторяете? А что, можно повторять? Глеб, а это честно?
— Вообще не честно… ни-то чтобы, но… В Петербурге, так уже не играют, но здесь…
— Вот! Повторять нельзя! — возмутилась Саша. — Придумывайте свои ходы, а так каждый может.
Анатолий:
— Я давно не был в Петербурге, но отбрасываю всякие сомнения. Такие, прекрасные люди, не могут обманывать. Тогда вот так…
Переставил пешку, на клетку назад. Получилось: Е2 на Е3.
— Все равно похожий ход. Глебушка, а так в Питере играют?
— Ну так, мастера старой школы… Им трудно перестроиться на новый лад…
— Ну, так, что? — спросил Анатолий, — Принимаете?
— Принимаем. Это будет старая школа против новой. Так, куда же теперь?
— Сашенька, давай вот эту лошадку…
— Нет!
— Тогда, вот эту пешечку…
— Нет. В тебе нет размаха. Что с тобой? — Саша скривилась. — Давай ходить королем!
— Может, лучше, все-таки, пешечкой?
— Глебушка — ты не Наполеон! Мне нужен новый советник. Игорь — ты готов умереть со мной?
— Жанна, я пойду за тобой на костер! — ответил белорус.
Игорь сделал нелепый ход: поставил короля на клетку вперед.
— Вот так! — воинственно сказала Саша, и показала мне язык.
Обидно, неприятно. Почему это, я, не Наполеон? Игорь — Наполеон? Тогда, это его Ватерлоо.
Подошел к Сергею, присел возле костра. Сергей посмотрел на меня, улыбнулся:
— Эх ты… Играешь, как немец.
— Почему это?
— Рациональный слишком. Сознательно, но красиво проиграть — вот это по-русски.
— Чего красивого?.. Ход королем…
— Перед такой женщиной, — прошептал он, — надо ходить, только королем.
Игорь сделал еще двадцать ходов и все королем. Каждый ход был маленькой победой. Саша в таком восторге, казалось от радости кого-нибудь укусит. Сергей прав. Завидую: Вот его победа при Маренго, Линьи, Аустерлиц… Когда, оно еще будет, — это Ватерлоо.
Маленькие победы, привели к большому поражению. Но Саша, не чувствовала себя проигравшей. Настроение у нее отличное.
— Но, мы почти победили! Просто сегодня нам не повезло…