— Ха-ха-ха!..
— Я созрел! Это последний раз! Я не шучу!
— Уууууу!..
— Маленькое отступление… В горах, есть красивая река…
— Толян жжот!
— Не перебивать… Попрошу… Она превращается в водопады, снова становится рекой, острова разбивают ее на ручейки, но опять она становится рекой, и много еще преград, гидроэлектростанции… запруды… мельницы, но рождается, снова и снова… и бежит, несется, в долины, чтобы напоить всех своим живительным нектаром… Встретились на берегу юноша и девушка. Она расцвела как бутон, и он в расцвете — молодой аксакал!..
— Какой Толик, молодец! — сказала женщина с соседнего столика. — Сегодня уже десятый тост. И все такие кавказистые. Эрудит, наш Толик.
— Хе-хе-хе… — тихо подленько засмеялся Игорь. Шепнул мне: — А Толик у нас очень любит дешевые тосты. Есть книжка: "Как стать душой компании", по любому эта… прелесть оттуда. Боялся, уже не встречу — эрудита, — как верно подметила дамочка, которой осмелится процитировать эту великолепную… великолепную… Русский язык настолько богат ненормативными оборотами, не знаю какой и употребить… Теперь понял, почему тебя с утра тошнило?
"Нет Ибрагим, не быть мне твоей, обливаясь слезами голосила девушка. Это мы еще поглядим, сказал горец и третий раз прыгнул в воду…" — Толик увлекся, изо рта летели слюни.
У Антона, в чехле от телефона что-то застонало, вытащил:
— Да… Блин, точно… А я думаю, ты или не ты… Конечно… Подожди, подумаю… Все, подумал, выхожу. Серега! Серега!
— Чего тебе?
— Дай ключи от машины.
— Далеко собрался?
— Знакомую встретил… Мы тут, по месту…
— Смотри, скоро едем…
Ключи упали на-пол, Антон подобрал: — Все, я быстро…
— Блин, все всех встретили, один я никого не встретил, — обиженно пробасил Игорь.
"Но может ли один человек повернуть эту реку вспять? — взмолился Ибрагим. — Может — ответил старец. И собрал Ибрагим всех старейшин из кишлака. А самый старый, привел с собой хромого осла. — Зачем ты…"
— Как ты думаешь, Ибрагим выберет ее или осла? — спросил у меня Игорь.
— Это — реалити-шоу, — ответил я. — Никто не знает. Сейчас, Толяну сообщат, и он нас оповестит…
— Ибрагим недоносок какой-то. Бабу продал, на осле женился. Когда он уже скотина сдохнет.
— Ибрагим — молодой. Это может затянуться, — предупредил я белоруса.
— Нет, скоро кого-то должны убить, или его или Толика.
"Я уже не так молод и не так силен, — сказал гордый старик. — Я прорыл два канала и оросил семь долин, посадил лес и по камушку перенес гору в океан. Спасибо тебе за похвалу юноша. А совет мой тебе, будет таков…"
— Так, у меня отбивная остыла, — пожаловался Игорь. — Я не могу есть в темноте.
— Потому, что любовь, вечна! — закончил Толик.
— Ууууу!.. — Зал зааплодировал.
— Опять я все пропустил. — Белорус дернул меня за безрукавку. — Глеб, ты чего-нибудь понял? Сергей! Я протестую… Мулы бесплодны. — Будь ваш Ибрагим, хоть трижды зоофил — "миссия не выпал мимо"!
— И этот бокал текилы, я выпью со своей второй половинкой, так же как Ибрагим и Сулла пили реку, каждый со своего берега! — сказал Толик и отпил больше половины.
— Ууууу!..
— "Текиллер"! — выругался Игорь. — Не уймется никак. Я есть хочу.
— Можно много говорить про любовь, про страсть, про нежность… — Видно, у Толика открылось второе дыхание.
Игорь, обиженно:
— Скотина. Теперь он будет про промежность рассказывать…
— Но есть вещи, которые не говорят, а показывают!
Толик достал из пиджака коробочку, раскрыл, показал всем. Маша не будет его носить, я знаю. А ты, видно, нет. Она не любит кольца.
— Мария! Ты выйдешь за меня?!
Опять тишина. Толик дал знак и свет прожектора кинулся в зал, побежал по головам, по столам, по тарелкам. Хорошо, что меня не видно. Сам бы сейчас испугался смотреться в зеркало. Челюсти так сжал, — голова, наверное, сантиметров на пять укоротилась.
Чтобы увидеть Машу пришлось встать; встали многие, не один я.
Луч нашел ее, остановился, чуть рассеялся, — рядом с ней Тая, и еще какая-то девушка, незнакомая. Глазу у Маши стали узенькими, вокруг них распухло. Думаю, только перестала плакать. Наверное, от умиления: еще бы — такая трогательная минута.
Вот, появился и наш герой: встал на одно колено, протянул ей бокал. Маша что-то сказала и поставила бокал на стол.
По залу пронеслось: — Уууу!..
Она не пьет — придурок — ты не знал?! — ругался я, про себя.
Все-таки сделала глоток. Пришлось. Заставили. Лицо у нее такое… такое… совсем не счастливое.