— Что мне делать? — теперь встал с места уже Оливер. — Я никогда не сталкивался с тем, что человек умирает на моих руках.
— Ты прав, — женщина выдвинула один из ящиков стола, после чего достала из него какую-то небольшую папку. — В том, что она умирает. И ты ей никак не поможешь. Но… — она протянула ту самую папку Оливеру, поднявшись на ноги и обойдя стол. — Я ждала тебя. Скажи, в какое ты состояние входишь рядом с этой земной женщиной?
— Я не могу назвать это состоянием, — пришелец принял папку. — Это что-то странное.
— Я не ошиблась, — былая тонкая усмешка Лузам с долей хитрости сменилась на более нежную, материнскую улыбку. — Иди отсюда. К той землянке. И будь с ней. Заодно изучи то, что в папке. Будучи здесь ты ей не поможешь.
Оливер хотел верить в то, что женщина могла дать ему волшебное зелье, которое в миг поставило бы Софи на ноги, но… Лузам только расстроила. Добила ещё больше.
Сев в автомобиль, Оливер понимал лишь одно: умирает не только его девушка, но и он сам, только делают они это разными способами. Он ехал домой, так же быстро, как и до Арахны. Папка, данная женщиной, валялась на переднем пассажирском сидении, постоянно по нему скользя. В какой-то момент она упала на пол. Остановившись уже под своим домом, Оливер её поднял, после чего направился к своей квартире.
Софи спала. Пришелец не был уверен, что она вообще теперь проснётся, на что настроила его Лузам, но не терял надежды, что девушка всё-таки справится. Он сел рядом с ней и положил папку себе на колени. Открыв её, Оливер не понял, удивление его настигло или испуг, ведь каждый символ, изображённый на обычной людской бумаги формата А4, принадлежал одному из старых языков его расы.
Символы складывались в предложения, предложения — в осмысленный текст. Это был дневник, и принадлежал он такому же оступившемуся в своих исследованиях пришельцу. Лузам наверняка знала его лично. Но, к сожалению, Оливер понимал всё через слово, ведь появился на свет гораздо позже, чем был актуален тот язык.
Каждая строка была пропитана человечностью. Короткие фразы, привычные для расы Оливера, были наполнены эпитетами в земном стиле. И это казалось красивым. Этот незнакомец тоже проходил путь исследователя, он тоже, как говорила Лузам, прибыл сюда, чтобы просто копать червей во благо науки. Но что-то пошло не так, когда он встретился с земной женщиной. Незнакомец не понимал, что между ними вспыхнуло, но точно так же, как и у Оливера с Софи, их общение дошло до поцелуев, а поцелуи привели к сексу. Оливер перевернул страницу, но части текста явно не хватало. Либо Лузам украла листы, либо они были потеряны ранее. Но оканчивалась та история на ноте счастливой: человек оставался жив.
Дальнейшее повествование Оливера интересовало слабо. Он бы и сам отложил на время папку, но Софи его поторопила: она открыла глаза и, увидев пришельца, своей слабой рукой к нему прикоснулась. Он от прикосновения вздрогнул, но после улыбнулся.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он у девушки.
— Не очень, — ответила та, пытаясь улыбнуться в ответ.
Оливер подал девушке стакан воды, та приняла его и жадно выпила весь. Пришелец налил ещё воды из кувшина, и процесс повторился. Лишь третий стакан Софи опустошила на половину, после чего решила вновь прикрыть глаза и уснуть. Кушать ей по-прежнему не хотелось.
Оливеру не оставалось ничего, кроме как ждать, но ожидание это было тяжким. Он и сам не знал, что будет дальше. Арахна говорила одно, дневник незнакомца — другое. Тяжело вздохнув, пришелец вновь взял в руку папку. Новая страница была о состояниях. О тех, что были привычными у пришельца дома. Одного описанных незнакомцем он не знал, и именовалось оно любовью. Оливер слышал это слово от людей, часто видел его в людских романах. В дневнике оно было даже написано человеческим языком. И описано всё было так, что пришелец чувствовал себя в шкуре автора.
Оливер вновь взглянул на Софи. С теплом и надеждой. Он понимал, что любовь — это то самое состояние, в которое он входил, когда она была рядом. Пришелец за Софи переживал, а когда она была счастлива, то хорошо было и ему.
Он листал дальше, в конце концов поняв, что потерянных листов не было нигде. Оливер кинул взгляд на девушку и, убедившись что та спит, спустился к машине. Он заглянул под сидение и улыбнулся: листы выпали именно там. Даже не подымаясь домой, он принялся жадно читать едва понятный текст. Информация будто по затылку ударила: они действуют на людей как яд. Медленный, отравляющий постепенно. Тот, от которого можно умереть. И тот, к которому можно привыкнуть.
Быть может, что половые контакты с иными расами не поощрялись дабы не навредить?..
Оливеру не хотелось в это верить, но то, что происходило с Софи, было не самым лучшим примером обратного. Однако девушка, которую в дневнике описывал незнакомец, пережила эту дрянь. Пришелец надеялся, что и Софи справится.
Надежда — последнее, что у него оставалось.
========== Глава 9. Провалено ==========
Странные закорючки текста дневника, который Оливеру вручила Арахна, постепенно становились более понятными. Пришелец добрался до своих справочников и переводчиков, и то, что сотворил его предшественник, теперь казалось не древним языком, а гениальным, но довольно понятным шифром, который предназначался тому, кто попал в такую же историю. Читать надо было через слово. Это было совсем не то, чего Оливер ждал изначально.
***
17.06.1986.
Мои исследования завели меня в тупик. Я на Земле уже третий год, а выгляжу до сих пор позором. Я не только не сделал открытие, на которое рассчитывал, но и вступил в тесный контакт с людьми. Каждая встреча даёт понять, что они очень странные, и это делает их прелестными.
22.03.1988.
Совсем скоро человечество откроет ряд новых информационных технологий, которые быстро станут доступны для практически всех слоёв населения, и в этом буду виноват только я. Все считают меня отстранённым человеком, называют странным, но правды не знает никто. Они убеждены в том, что я умён и талантлив, я с ними не спорю — они, безусловно, правы. Но почему-то только девчонка ведёт себя иначе.
15.07.1993.
Я выписал сюда только то, что считал важным. Я знаю, что скоро меня будут судить, ведь я убивал землянок. Текст сквозь этот… Бред. Полный бред. Никто не выжил. Не было счастливого финала. Они могли справляться, но не мог остановиться уже я. Мои потомки, скорее всего, даже не узнаю о том, что я был, а предки — о том, что я умер. Земля меня развратила. Последние пять лет я не только смотрел, но и прикасался к земным женщинам. Каждая могла слушать меня часами, каждая в меня влюблялась. Они открыли для меня и религию, которую я считал глупой, и грех, который я совершал.
Это последняя моя запись, и я рад, что мне довелось пожить земной жизнью хотя бы столько времени. Недалёкая сплетница всё равно не поймёт, что я здесь написал, но тот, кто это прочтёт после меня, имеет все шансы не допустить единственной моей ошибки. По доброй воле и без повода к Арахне никто из наших собратьев не обращался, поэтому я уверен, что тот, кому этот дневник попадёт в руки, будет совсем близок к тому, чтобы умереть моей позорной смертью.
Скажу только одну вещь: беги от этого человека. Те гормоны, которые наполняют весь организм после полового акта, убьют вас двоих. Тебя — как наркомана, человека — как жертву. Секс вызывает зависимость. Даже не думай, что сможешь её преодолеть. Оставь эту планету в покое, а экспедицию отметь как безрезультатную.
***
Софи долго не могла понять, лучше ей становится или хуже. Тошнота постепенно уходила, появлялась жажда, еда не вызывала более того отвращения. Слабость никуда не уходила, вместе с ней оставались головная боль и ломота в суставах. Стало проще передвигаться по небольшой квартирке Оливера, но путь дальше туалета всё равно был пока ещё вне списка преодолимых.